Имперский детектив КРАЙОНОВ. Том III - Арон Родович

через лобовое, но в голове продолжал крутиться офис. Полчаса, которые растянулись у меня внутри. Я все же решил рассказать что произошло, куцо, рвано, но как смог, в ответ они рассказали, что происходило с их стороны. Если ты я отложил этот разговор на потом, боюсь у кого-то из пятерых точно сорвало бы крышу. Вместе с рассказом поднялась мысль, от которой хотелось отмахнуться, как от липкой паутины на пальцах. Меня вытащили. Женя и Катя. Точнее — их отцы, их связи, их люди, которые могут и умеют звонить туда, куда обычный человеку путь недоступен, и он даже не осознает этого способа. А способ есть, как оказалось.

Сначала это было приятно. На секунду. Как тёплая вода, которую дали после холода или как кусок бутерброда после голодного дня. А потом это чувство стало подозрительным. И это чувство из приятного превратилось в мерзкое. Если один из этих отцов способен вытянуть меня из такой бойни, значит у него есть доступ к тем, кто эту бойню держит. А доступ — штука двусторонняя. Он открывает двери и закрывает их. Он вытаскивает и загоняет. И голос ведущего с его «инвесторами» снова встал в голове, как запись.

Я ехал и думал, что отец Жени и отец Кати могли так развлекаться. Могли платить. Могли смотреть. Могли ставить ставки. Эта мысль не имела доказательств, но она имела возможность существовать. А это уже само по себе было опасным. Мое сознание начинало требовать ответа.

Катя сжала мою руку — на бинте это отдалось короткой болью. Я не дёрнулся, но внутри отметил. Боль — якорь. Она держит меня здесь, в салоне, а не возвращать в клетку.

Ксюша тоже сжала пальцы, но мягче, будто попрежнему извинялась за произошедшее, хотя её вины в этом не было. И это было ещё хуже. Я знал, как она умеет добиваться своего и как умеет играть. Катя тоже это чувствовала, именно из-за этого она и ехала к моей квартире, хотя у неё есть своя. Ехала не потому, что ей негде спать. Ехала потому, что она решила контролировать. Меня — и Ксюшу.

Женя выдерживал тишину ещё пару кварталов, потом коротко выдохнул и заговорил, решая спасти ситуацию сегодняшнего вечера.

— Ксюша, может, ты сегодня у меня останешься. Диван есть. И девушка у меня ночует, так что ты в безопасности. Я к тебе приставать не стану.

Ксюша повернула голову, приподняла бровь и посмотрела на него так, будто он предложил ей залезть в багажник.

— Понятно, что ты ко мне не будешь приставать. Да и вообще ты не в моём вкусе.

Катя тут же вклинилась, не дав Жене даже вдохнуть.

— А кто же в твоём вкусе?

Ксюша улыбнулась уголком рта, как будто ей разрешили поделиться секретом, которым она давно хотела.

— Рома, например.

Катя сжала мою руку сильнее, бинт натянул кожу, и боль щёлкнула коротко, ясно. Ксюша это почувствовала и не остановилась. Наоборот, разогналась.

— Поэтому я спокойно остаюсь у него. Приведу его в чувство, обработаю раны. Массаж сделаю, чтобы он расслабился. Он устал, спать будет крепче. Так что давай-давай, Катенька, собирайся и вали нахрен к себе.

Катя развернула голову медленно. Голос у неё стал сладкий, и от этой сладости воздух в салоне стал гуще.

— У, нет, дорогуша. Давай ты всё-таки поедешь к Жене, а я останусь у Ромы. Я буду следить, чтобы тебе ночью не приспичило припереться к нему. И сделаю все, что ты там хотела, даже лучше.

Ксюша хмыкнула и удивлено подняла брови.

— Ты меня караулить собралась? Решила стать его охранником?

— Ещё как буду. Ты у нас маг-иллюзия. Оставишь Жене иллюзию под бок, а сама — шмыг к Роме. Так что нет. Ты можешь сегодня остаться у Жени, а я буду ночевать у Ромы. И я обработаю ему раны. И массаж сделаю я. Так что можешь не сомневаться. Он будет в надежных руках. И не только.

Ксюша начинала заводиться.

— Да ты!..

— … Отличный собеседник! Ему будет о чем со мной поговорить.

Я открыл рот, чтобы вставить хоть слово, и не успел.

— Это не обсуждается! Не тебе решать! Ты вообще тут только появилась. Как минимум соблюдай очередь на высказывание своих предложений! — отрезала Ксюша.

Я замолчал. Мне не хотелось спорить. Не сегодня. Мне было даже смешно и одновременно тепло от того, что они обе реально хотят заботиться, каждая своим способом и каждая держится за эту возможность руками, ногами и зубами.

Женя, конечно, пытался вытащить меня из ситуации, где в доме окажутся две влюблённые женщины и начнут делить все вокруг, заранее ощущая любую мою вещь своей собственной.

Ксюша снова повернулась к Жене и добавила уже другим тоном, деловым, почти бытовым.

— И вообще, как я к тебе поеду, Женя? У меня с собой ничего нет. Трусиков нет. Ночнушки нет. Пасты нет. Щётки нет.

— Паста у меня есть, — буркнул Женя, не отрываясь от дороги.

Ксюша прищурилась.

— А щётку ты мне дашь?

— Есть запасная.

Ксюша кивнула, будто действительно рассматривала мысль, о том чтобы остаться у него и добила спокойно.

— А трусики?

Женя чуть сильнее сжал руль и сглотнул, по нему это было видно даже без слов.

— Ксюша…

— Что, — Ксюша улыбнулась и подалась вперёд. — У тебя есть кружевные чёрные. С бусинкой вот тут?

Она ткнула себя ниже пупка и приподнялась так, что ткань на ногах съехала и открыла больше, чем надо в этот момент. Я сглотнул. Горло стало сухим. Внутри всё равно стояла арена, и от этого простого движения меня перекосило не желанием даже, а тем, насколько легко тело переключается на примитив, когда голова ещё не вышла из бойни.

Катя не выдержала и врезалась в разговор ядом.

— Так может, на улице поспишь. Смотри, как хорошо одета. Коробку тебе найдём, и парочку там же себе присмотришь. Похожего по поведению.

Ксюша повернулась к ней медленно. Улыбка исчезла.

— А может, ты нахрен сходишь, подруга?

Катя усмехнулась, как будто дождалась.

— О, — сказала она бодро. — Смотрим, проигрываем в дуэли разговора. Значит, ты мне не соперница. Так что давай. Сегодня мы так и быть вдвоём останемся у Ромы, а завтра ты соберёшь свои кастрофуции и свалишь нахрен из этого дома. В своей квартире делай что хочешь. Хоть бусинкой здесь, хоть бусинкой в жопе.

Они продолжали дальше, уже без тормозов, и я почувствовал, как во мне поднимается знакомый жесткий режим. Тот, который не спорит и не просит, а просто режет любое действие