Меч и посох - Дмитрий Чайка

для копки земли не слишком пригодных. Один спину сорвал, двое руки в кровь стерли, а кто-то, как Неф, и вовсе по возрасту для такой работы уже не слишком годились. Солдатская служба не красит. Солдат, если до сорока дожил, то он уже почти старик. И волос седой, и изранен весь, и суставы ломит.

Мужики сидели на берегу ручья, плели ловушки и чесали языком, все больше про здешнюю форель, рыбу крупную, сильную и на редкость вкусную.

— Ох, и поедим сегодня! — седой как лунь солдат с удивительно гладким еще лицом мечтательно улыбнулся. — В лопух завернуть, глиной обмазать, и в золу ее.

— В котел лучше, — не согласился еще один, стерший ладони в кровь. — Крупными кусками порубить, а в котел луковицу бросить, кореньев и перца.

— Врешь ты все! — удивленно посмотрели на него остальные. — Да когда ты перец ел? Ты у нас богач, что ли?

— Во Фригии ел, — признал тот. — Лет десять назад. У Милаванды в десант ходил. Там дом купца одного пощипали.

— И вы такую добычу утаили? — охнули остальные. — Да как вас молнией на месте не убило! Святотатство ведь!

— Все, кроме перца, сдали, — признался тот. — Сераписом Изначальным клянусь, не крал у своих. Мы его на месте с парнями и приговорили. Его и было-то немного совсем.

— А, ну если со своими, тогда ладно, — удовлетворенно покачали головами воины. Утаить добычу от ванакса никто из них зазорным не считал.

— А я в Энгоми служил, — вздохнул третий. — Котлеты тамошние ел. Никогда мне тех котлет не забыть. С чесноком и травами. Рубленые, крученые, бараньи, свиные, свино-говяжьи, куриные, рыбные. Отбивные на кости. А какой там люля-кеба-а-аб! Вы бы знали!

— Да убейте уже кто-нибудь этого гада, — простонал Агис. — Я так скоро слюной захлебнусь. Если кто-то еще про жратву заговорит, я за себя не ручаюсь. Своей рукой зарежу.

— Я буду участвовать, — хмуро поддержал друга Неф. — Не надо про еду, достойнейшие мужи. Давайте поговорим о коровах, земле и бабах. Лучше о таких, что не нужно было для получения согласия бить, и которым не приходилось давать денег.

Если для того, чтобы заткнуть всем рты, и был способ лучше, то Агис его не знал. Солдаты погрузились в глубокую задумчивость, видимо, вспоминая, когда и у кого в последний раз был такой опыт. Получалось у них плохо. Безземельный солдат в Вечной Автократории — это существо вроде бы и нужное, но не слишком уважаемое. Он что-то среднее между человеком и тягловой скотиной. Таким бабы редко дают. Только вдовы, и только если совсем до мужиков голодные, потому как перспектив у такого ухажера нет никаких. Вот когда солдат свою землицу получит, тогда на него внимание и обратят. Но и тут тоже особенно радоваться нечему. В последние столетия положенный надел солдатам дают совсем бросовый, болота и косогоры. Или как сейчас, в диких землях, где стрелу или пулю словить легче легкого.

— А вот я помню… — с воодушевлением начал было седой, но что именно он помнил, друзья узнать не успели. Голова солдата как будто взорвалась изнутри, а его тело тяжело повалилось набок.

— Ложись! — страшным голосом заорал Неф и бросился наземь, закрывая голову руками.

— Да как они сюда достали? — пробормотал тот, у которого были стертые ладони. — Там же охранение стоит.

— Сейчас узнаем, — хмуро сказал Агис. — Нас добивать едут. Я топот копыт слышу.

— Получается, сторожевой пост вырезали? Тот, что у входа в долину, — задумчиво вопросил Неф, и сам себе ответил. — Получается, вырезали. Достойнейший Агис, напомни свою молитву, а то я ее подзабыл.

— Эй! Кто жить хочет, — крикнул Агис, не поднимаясь с земли, — повторяй за мной. Ми амбактос ио гени Онни. Ми дулими Бренни Дукарии… И орите погромче. Вдруг нам повезет, и кельты услышат до того, как нас прикончат.

* * *

— А ты не спешил.

Клеон холодным взглядом рассматривал одноклассника, которого, казалось, гнев персоны такого уровня не смущал вовсе. Вотрикс стоял, засунув руки за пояс, и поклон его отдавал некоторой дерзостью. Арверн с любопытством оглядывал аскетичное убранство шатра, неброскую одежду царского сына и полнейшее отсутствие ожерелий, браслетов и драгоценных камней, которыми тот должен был быть усыпан. Клеон как будто прочитал его мысли и усмехнулся презрительно.

— Роскошь в походе недопустима. Устав един для всех, и для солдата, и для царского сына. На том стоит Вечная Автократория.

— Стоит, сиятельный Клеон, — усмехнулся Вотрикс. — На одной ноге стоит, как я слышал. Как бы не упала. Бренн Дукарии попил из вас крови. Я своими глазами видел, как его люди баржу с зерном утопили. Теперь даже наши мужи на него снизу вверх поглядывают. Все уже знают, откуда ружья и пушки у эдуев. Сильно взлетел, сволочь. Еще немного, и уважать его побольше отца будут.

— Убить получится? — прямо спросил Клеон.

— Нет, — покачал головой Арверн. — Хочу, но не знаю как. Даже вернейшие амбакты сболтнуть могут. И тогда мне самому не жить. Вся Кельтика будет гнать, как бешеного пса, потому что эдуи живого убийцу по весу в золоте оценят. Поймают, месяц пытать будут, а потом у священного дуба на костре сожгут. Умилостивят богов моим пеплом. Не стану я его убивать, пусть живет. Может, и нам с того какая-нибудь выгода будет. Пока вроде все неплохо идет. Народ арвернов ни человека, ни коня, ни овцы не потерял пока. Нам такая война нравится.

— За валом ваши есть? — спросил Клеон.

— Нет, — помотал головой Вотрикс. — Это пока не наша драка. Там аллоброги, эдуи и сегусиавы. За Виенной их земли начинаются.

— Тогда зачем ты сюда пришел? — усмехнулся Клеон, который видел этого парня насквозь.

— Не вредно послушать, когда тебе ванакса сын что-то предложить хочет, — усмехнулся в ответ Вотрикс. — Предлагай, сиятельный. Ты ведь для этого меня сюда позвал.

— Тебе и тем, кто с тобой я дам ожерелье эвпатрида Талассии, — сказал Клеон. — У меня, как у военного префекта такое право есть. Но для того чтобы дать, нужно сначала взять. Префект без префектуры, знаешь ли, недорого стоит. Вы отдадите казне половину земли Арвернии. Ваши владения останутся у вас.