Разрушители пророчеств 1 - Сергей Юрьевич Михайлов

трудом заставляя слушаться ватные ноги. Вдруг что-то ударило его в левую ногу, он упал и застонал, в бедре торчала стрела. В горячке орк отломил и отбросил древко, потом снова вскочил и, прихрамывая, заковылял дальше. Не сразу он понял, что чужой взгляд отпустил его. «Значит, раненный я ему не нужен».

Далеко уйти он не смог, нога начала отказывать. Через какое-то время он упал и уже не смог подняться, пришлось ползти. Он высмотрел в сгущающихся сумерках разросшийся куст и заполз туда.

В стороне, откуда он убежал, крики совсем смолкли, но, вдруг, начали полыхать яркие вспышки. Мальчик, вжался спиной в кривые стволы ольшаника, и вздрагивал при каждом сполохе. Уже начало светать, когда он уснул.

– Если бы не вы, я бы умер, – закончил он. – За три дня, у меня уже язык распух и во рту не шевелился…

Марианна не отводила глаз от орченка. Маленькая слеза скатилась у неё по щеке, она быстро, чтобы никто не заметил, смахнула её.

– Бедный Горзах, – прошептала девочка. – Ты не лучше нас. Тоже досталось.

Особенно её задело, то, что он, как и она сама, сирота. Правда, до этой войны у неё были отец и бабка.

Переводивший рассказ эльф, тоже замолк и отвернулся, пытаясь сделать вид, что история совсем не задела его.

– Он так ничего и не сказал про каххум, давай спрошу?

Лео слишком явно, хотел быстрей развеять впечатление от рассказа. Он так и не мог позволить себе уровнять, собственное горе и горести «презренного» орка. Марианна тоже хотела забыть про рассказ, но по другим причинам – слишком уж он разбередил собственные воспоминания, поэтому сразу согласилась:

– Да. Давай спроси.

– Каххум Гоосаар…, – ломая язык заговорил эльфенок.

Рассказ опять оказался не короткий, Марианна успела отойти к наготовленной куче сухого валежника, набрать веток и подкинуть в костер. Огонь, получив новую порцию пищи, ожил и веселые огоньки поползли по веткам, пробуя их на вкус. Пламя билось вокруг чернеющих деревяшек и отодвигало ночь дальше, к лесу.

Там, за кругом света, вдруг раздались страшные звуки. Совсем недалеко в лесу, дрались звери. Рычание, визг, клекот наполнили лес. Дети вскочили и, со страхом вглядываясь в темноту, жались к костру.

– Что это? – голос у Марианны дрожал.

– Звери.

Пытаясь не показать, что ему тоже страшно, эльфенок схватил из костра горящую ветку и шагнул в темноту.

– Нет! – закричала девочка и схватила его. – Не ходи…

Орк с другой стороны костра превратился в зверька, он пригнулся, оскалился, страшно выставив верхние клыки, одна рука сжимала топорик, другой он схватил мешочек на груди. Из горла его вылетали, странные клекочущие звуки.

Схватка в темноте была недолгой, рычание, вдруг, перешло в вой, но его перекрыл страшный нечеловеческий голос. На непонятном языке на весь лес прозвучало слово, от которого даже пламя костра дернулось в сторону. Марианна почувствовала, как с плеч вниз побежали мурашки, руки безвольно повисли и она, мгновенно ослабев, присела. Даже ей, неискушенной деревенской девчонке было понятно, что это было колдовство.

Мальчишки пережили заклинание легче – у Горзаха только дернулась рука с амулетом, и тарабарщина стала громче. Лейоноль же словно повзрослел – лицо его затвердело, глаза засверкали, рука сжимала горящую ветку, словно меч. Марианна, вдруг, отчетливо поняла – перед ней стоит хоть и маленький, но настоящий первородный эльф.

После колдовского заклинания зверь заскулил, всхлипнул и все стихло.

Ребята понемногу отходили. Лео повернулся и бросил обгоревшую ветку в костер, потом повернулся к орку и поддразнил:

– Что, струсил?

Тот тоже ожил, распрямился и отпустил амулет. Однако, разукрашенный топорик из рук так и не выпустил. Присев, он положил его рядом с собой и только после этого, ответил. Короткая фраза из одних шипящих звуков, похоже была обидной, потому что эльфенок взвился и что-то залаял в ответ на языке орков. Лео даже подскочил к Горзаху, выкрикнув последние слова прямо ему в лицо. Тот, к удивлению Марианны, не стал отвечать, а только довольно засмеялся.

– Ребята, прекратите! – она потянула эльфа за рубашку. – Садись. Я прошу, не ругайтесь. Мне так страшно…

Она жалась к костру и постоянно крутила головой, вглядываясь в темноту за кругом света.

– Что это было?

– Не знаю, – пожал плечами эльфенок. – Какой-то лесной дух схватился со зверем. В лесу много чего скрывается. Даже мы эльфы, не все знаем.

Орк пробормотал что-то свое.

– Он тоже так думает, – перевел Лео.

– Как вы думаете, оно ушло?

Ни тот, ни другой не ответили. После произошедшего, в лесу наступила тишина, бывшие, до этого, фоном, лесные звуки, совершенно исчезли. Словно все обитатели разбежались или спрятались. Они еще посидели, думая каждый о своем, но усталость брала свое – сначала эльфенок, а потом и остальные, начали зевать. Первым не выдержал Горзах, пробормотав что-то, он отодвинулся от костра и свернувшись, словно зверек, улегся прямо на траву. Через минуту он уже спал. Не долго, думая, его примеру последовал Лео – он расстелил плащ и, растянувшись, сонным голосом посоветовал Марианне.

– Не трясись, уже. Прошло все, лес есть лес. Лучше ложись спать.

Девочка вдруг вспомнила, что она так и не узнала, кто такая Каххум, но маленький эльф уже спал и она не стала будить его. «Завтра узнаю», – подумала она и незаметно, прямо сидя, провалилась в сон. Через полчаса проснулась – затекла рука – завернулась в плащ и снова заснула у тлеющего костра.

***

Рысь доползла до ручья, выбрала пологий спуск и сползла к воде. По-кошачьи, беззвучно, она начала лакать холодную воду. Напившись, она сделала то, что ни одна кошка в мире, не будет делать по собственному желанию – она поднялась и, шатаясь, вошла в заводь за большим камнем. Когда вода достала ей до лопаток, она присела и погрузилась под воду полностью. Даже кисточки исчезли. Вынырнув, кошка пару раз лихорадочно вздохнула и снова ушла под воду. После того как она три раза повторила процедуру, рысь вышла на берег, нашла уголок чистой травы, отряхнулась и начала валяться. Она терлась и кувыркалась, пока на морде и боках не исчезли темные пятна подсохшей крови.

Дети есть дети и несмотря на ночной испуг, утреннее солнце, вновь, оживило их. Словно и не было ночного кошмара с погибшим зверем и неизвестно чьим колдовством. После того как все умылись – Марианна строго следила за этим – они раздули костер, чтобы разогнать утренний холод и заварить морс. На завтрак Марианна приготовила бутерброды – нарезала, ни капли не почерствевшего, пышного хлеба и положила на каждый кусок