В объятиях смерти. Не буду твоей - Кира Лин

Я открыла рот, собираясь что-то сказать, но сумела справиться с эмоциями. И только рассмеялась — холодно и как-то безрадостно.

— И как тебе удалось раскусить меня за такой короткий срок⁈

Тайлер медленно выдохнул, обжигая дыханием. Это ничуть не придало уверенности — горло стянуло почти до боли.

Аромат его кожи затуманил разум. Пришлось тряхнуть головой, чтобы избавиться от наваждения.

Глаза его потемнели, лицо утончилось. Кажется, он злился. Да, я иногда вызываю подобные чувства у собеседников.

— Я очень проницателен.

— Ты случайно психологом не подрабатываешь⁈ — окрысилась я, умом понимая, что он ни в чём не виноват.

Но лучший способ прекратить разговор как можно быстрее — поругаться.

Тяжело вздохнув, Тайлер выпрямился и покачал головой.

— Не думай, что знаешь меня. Всё не так просто, Тайлер. Я тебе не какая-нибудь девчонка с комплексами из-за трудного детства. Общаясь со мной, люди рискуют жизнью и безопасностью. Я не стою ни чьей жизни, и уж тем более твоей. Живи, как раньше жил, до нашего знакомства. Обоим будет легче.

— Да, я действительно тебя не знаю. Оказывается, ты сама не особо себя жалуешь, а о моей жизни заботишься! Не вяжется с образом злостной эгоистки. Ты вовсе не такая циничная, как думаешь, Кира.

— Мне плевать на твою жизнь. Я всего лишь не хочу за нее отвечать, — я цедила слова ему в лицо, глядя в упор.

Он не дрогнул ни единым мускулом, а у меня дыхание пресеклось. И снова нахлынуло ощущение, будто из глубин тела что-то поднимается и разливается жаром по венам.

Я замолчала и отступила от Тайлера, чтобы успокоиться. Этого ещё не хватало!

Я же солгала ему. Мне было далеко не плевать. И свернула бы за него горы, окажись он в опасности.

Причины той мысли мне не были непонятны, ведь мы знакомы совсем недолго. Но сердце верило, что я спасу его, рискнув своей жизнью. С чего бы вдруг?

Тайлер пытливо вглядывался в лицо. Я невольно засмотрелась на лучистые морщинки в уголках его век. Он часто улыбался, и, в общем, создавал впечатление жизнерадостного парня.

А я набросилась на него…… Чуть не покусала. Тайлер не заслуживал такого отношения. Это что, угрызения совести⁈ У меня⁈

— Выговорилась? — с едва уловимой улыбкой спросил он.

Я опешила. Изумлённо моргая, с трудом сдержалась от желания заорать на парня. Своей простотой он сражал наповал.

— Если ты ещё здесь, то нет, не полегчало! Ты разочаруешься во мне, если узнаешь поближе. Не стоит рисковать. Держись от меня подальше, Тайлер.

Я отошла от машины и направилась к лестнице. Но он меня окликнул. Цыкнув, я резко обернулась, кутаясь в кожанку.

— Это уже мне решать. Ужас, летящий на крыльях ночи, — с сарказмом произнёс он и бросил мне ключи от машины.

Я поймала их на лету, рефлекторно. Обходя машину, Тайлер тихо сказал:

— Удачи.

И ушёл вдоль по улице, засунув руки в карманы джинсов. Я смотрела парню в след, пока он не превратился в тёмную точку, свернувшую за угол в конце квартала.

Теребя ключи, мысленно проклинала себя.

Человек починил машину, пригнал к дому, а я, вместо того, чтобы отблагодарить, нарычала. Элементарное «спасибо» не сказала….

Сообразив, что уже давно стою посреди улицы с траурным видом, я решила пойти спать. После надо будет придумать способ извиниться перед Тайлером, если он вообще есть.

Хотя… Может, ссора между нами и к лучшему⁈ Он больше не появится на моём пути. Но возникал другой вопрос: а хочу ли я этого?

Глава 32

Телефон звонил-заливался. Пока я шарила рукой по прикроватной тумбе, он успел упасть на пол. Свесившись с кровати, я подняла вибрирующее устройство.

Укрывшись с головой одеялом, не открывая глаз, прижала его к уху.

— Кто? — сонно буркнула я.

В ответ донёсся смешок Джеймса.

— Что-то подсказывает, ночь для тебя не так давно закончилась. Доброе утро, Кира!

— Иди ты…

Он рассмеялся в голос.

— Неужели всё так паршиво?

— Хуже, чем ты можешь себе представить. Сегодня я присутствовала на заседании совета, — подробности решила опустить.

Мари-Бэлль убила женщину, а это грозило ей смертной казнью. И я всей душой желала ей смерти, но Совет прикрывался сводом законов и делал послабления для «своих».

Так не пойдёт. А, значит, я должна была добиться суда над Мари-Бэлль. Чего бы мне это не стоило. Джеймса я не посвящала в некоторые аспекты мира нежити — пусть живёт в благословенном неведении.

Люди не так категорично относились к романам с вампирами, и уж тем более были бы против высшей кары в качестве наказания.

— Сочувствую, — уже без тени веселья произнёс детектив. — Полагаю, приятного было мало. Да и я, в общем-то, звоню с безрадостными новостями.

Я улыбнулась, понимая, что он этого не видит, и перевернулась на спину. И Джеймс ещё уверял, что звонил не только по делу⁈

Но я промолчала — напоминать об этом было глупо и мелочно. В любом случае, он оставался для меня другом.

— Что на этот раз?

Он испустил долгий вздох и сказал, понизив голос:

— Ещё одно убийство, при похожих обстоятельствах.

Я откинула одеяло и потёрла глаза. Сон как рукой сняло. Задёрнутые шторы смягчали солнечный свет, и в комнате царил приятный полумрак.

Из приоткрытого окна задувал раскалённый ветер. Время близилось к полудню. Сколько же я спала?

— Можешь вкратце рассказать? К чему мне готовиться?

Джеймс выдержал паузу. На заднем плане послышался шум, тихие голоса и звуки шагов. Он куда-то шёл.

— Сорокалетний таксист найден мёртвым в гараже собственного дома. Скончался четыре часа назад, то есть в семь утра.

— В гараже? — с сомнением протянула я и села на кровати. — Там есть окна?

— Нет.

— М-м…. Вампир мог отсидеться в гараже, поджидая жертву. Но на рассвете он всё равно бы умер.

— Что, прости? — с недоумением переспросил Джеймс.

Я вздохнула.

— С восходом солнца вампиры вырубаются, отключаются, засыпают. Но скорее, всё же, умирают. Кровососы на рассвете превращаются в то, чем являются на самом деле — в покойников.

— Занятно, — кажется, Джеймс скривился. — И это значит, версия о вампире обыкновенном отпадает, — он оборвал речь и выдержал паузу. После чего выдал: — Они все так делают?

— Поголовно, Джеймс, — я снова улыбнулась.

— Исключений не бывает даже среди старых?

— Случается, что древние могут бодрствовать днём, но отсиживаются глубоко под землей. Правда, я ни одного такого не встречала.

— Может, и к лучшему.

— Спорить не буду, —