Генеральный попаданец 7 - Ал Коруд

капитал, накопленный на грабеже и эксплуатации. Развивающиеся страны также практически все находятся в зоне мировой рыночной экономики. Как туда частично попали европейские партнеры по социалистическому содружеству. И это было опасно. Через чисто рыночные механизмы западные воротилы могли воздействовать и на социалистическую экономику, в том числе и советскую. Что, впрочем, с двадцатых годов и делали. Именно поэтому советский рубль не стремился стать конвертируемым.

Вот для этого и была создана система своеобразных фильтров. Чтобы два мира не пересекались. Сейчас активно использовался ПР — переводной рубль, ставший буфером в обмене валют. Но умные головы пошли дальше: они начали на той стороне зарабатывать. В том числе и на скупке банков, акций, облигаций и предприятий. Вот откуда непрекращающийся поток в миллиарды долларов на индустриальную реформу. Вот почему Брежневе хладнокровно смотрел в будущее. В итоге Машерову стало безумно интересно разбираться с бумагами. Это же надо было так придумать! Что-то похожее ждало страны СЭВ. Общая валюта, общие правила, в итоге сбалансированная экономика. Задача номер Один на ближайшие десять лет. Прогресс пойдёт скачкообразно.

Виктор Владимирович Геращенко, сидящий перед Генеральным, никак не вписывался в образ секретного агента личной спецслужбы Генерального. Интеллигентного вида, еще относительно молодой человек, он больше подходил к образу преподавателя ВУЗа или кандидата наук.

— И зачем нам такой фонд? Сто пятьдесят миллионов долларов — большие деньги.

— Тонкий расчет, Петр Миронович.

Не мог же Геращенко сказать, что это было прямо указание предшественника. И как многое доселе, правильное. Если в операции «Биржа» они не добились самых высоких из поставленных целей, то здесь уже виделся успех. Сейчас пригодились наглядные цветные графики. И опять же, Брежнев к ним приучил. Люди чаще глазами принимают лучше, чем через слух.

— Индексные фонды не самые прибыльные, Петр Миронович, их всего несколько в США. Мы взяли под контроль один и имеем влияние в другом. Под видом вложений инвестировали часть свободной наличности, что не успели вывезти после краха операции «Биржа». Этим скинули с себя излишнее внимание Секретной службы, и заодно сделали вложения в будущее.

Машеров кинул на руководителя секретной Финслужбы острый взгляд:

— Каков их смысл?

— Инвестиционные индексные фонды отличаются от остальных. В первую очередь пассивной стратегией: они не пытаются обыграть рынок, срубить больше денег. Скорее автоматически следуют за выбранным бенчмарком, то есть эталонным показателем, используемым для оценки, сравнения и анализа эффективности. Их основные отличия: низкие комиссии, высокая диверсификация, отсутствие зависимости от решений управляющего, и ориентация на долгосрочный рост вместе с рынком. В отличие от активных инвестфондов, где управляющий анализирует рынок и выбирает лучшие акции, индексный фонд автоматически покупает все акции из индекса в нужной пропорции. Этим как бы устраняется «человеческий фактор», что зачастую приводит к ошибкам и снижаются потери при кризисах.

Плюс используются довольно низкие комиссии: то есть расходы на управление индексными фондами, в пределах 0.02%–0.2% в разы ниже, чем в активных фондах. Там те могут превышать 1–2%. Индексным фондам не требуется оплачивать работу дорогой команды аналитиков. Диверсификация: Покупка одного пая дает доступ к широкому портфелю ценных бумаг, а это сотни, в перспективе тысячи компаний, что снижает риск обвала отдельных акций. Прозрачность: Инвестор всегда знает, какие активы находятся в портфеле, так как они соответствуют структуре публикуемого индекса. Доходность: Индексный фонд стремится показать доходность, максимально близкую к доходности самого индекса, минус комиссии, без попыток превзойти его.

Машеров почесал переносицу:

— То есть надежность и работа на перспективу.

— Так и есть, Петр Миронович. Мы не гонимся за барышами, в фонде много пайщиков, и они постоянно растут на фоне кризиса.

— Каков планируемый итог?

— Контроль за внушительной частью американской промышленностью.

Генсек удивленно откинулся в кресле:

— Это реально?

— Потихоньку да. Вдобавок мы получаем постоянные проценты и можем тратить их на иные нужды. В процентном соотношении это крохи, но в совокупности — десятки миллионов долларов. Например, на них мы можем купить новейшее оборудование и через посредников переслать в нужную нам страну. Не заключая никаких международных договоров. Филиал одной фирмы пересылает его в другой филиал. Таким образом, мы сейчас создаем микроэлектронный кластер во Вьетнаме. Советские инвестиции там как бы и не присутствуют, и нигде не фигурируют. Но полученная прибыль будет потрачена на скупку необходимого СССР сырья. И нам оно обойдется бесплатно.

Генеральный восхищенно развел руками, затем задумался:

— Насколько я помню, у вас были проблемы с выводом валюты? Это и есть одни из путей обхода.

— Так и есть, но существует и иные.

Машеров недовольно сжал губы:

— Мне не нравится, что мы участвуем в торговле наркотиками.

— Это не мы, это Кастро. Зато мы по существу не тратим деньги на снабжение его режима. Он сам зарабатывает. Да и платить «Африканскому корпусу» необходимо. Все идет через тот канал запутанными путями. Например, ЮАР сейчас имеет филиалы своих банков в Сингапуре.

— Звучит несколько…

— Цинично? Но это реальный мир, Петр Миронович. На той стороне жестокие хищники. Они нас точно жалеть не будут.

Машеров помрачнел:

— Я это еще с войны помню. Жаль, что мир не стал добрее.

— Мы стараемся. Вот Никарагуа освободили, Сальвадор на очереди. Диктаторов и убийств станет меньше. Так что наш хлеб не так горек.

Генсек лишь покачал головой. Дай бог!

Действия США в Центральной Америке являлись отголосками разгара Холодной войны и последующими перестановками в американском истеблишменте. Корейская война вынудила большинство американцев поверить в то, что СССР действительно помешан на мировом господстве. Одновременно она стала тем необходимым катализатором для оправдания мобилизации всех национальных ресурсов, чтобы противостоять явной угрозе. Кровавая бойня великолепно послужила политической программе вашингтонской фракции «холодной» войны. Американский оборонный бюджет взлетел на 400%, с менее 13 миллиардов долларов в начале войны до свыше 60 миллиардов к её окончанию в 1953 году. Американские марионеточные режимы Чан Кайши в Тайване и Ли Сын Мана в Южной Корее, а также Военное правительство Дугласа Макартура в Японии обеспечивали базу для развёртывания американской «холодной» войны в Восточной Азии. Чтобы обеспечить «защиту против коммунизма» в Азии, японской промышленности Японии позволили реорганизоваться в гигантские группы промышленных конгломератов, под присмотром оккупационного правления Макартура, которому способствовал, и молодой нью-йоркский банкир по имени Джон Д. Рокфеллер-третий.

С годовым бюджетом в 60 миллиардов долларов Министерство обороны США стало крупнейшим в мире подрядчиком, размещавшим заказы на миллиарды долларов в американской и избранной европейской и японской промышленности для поддержки