Генеральный попаданец 7 - Ал Коруд

что политическая карта этого континента в ближайшие десять лет несколько изменится. Именно на это намекнул командиру Родезийского Корпуса старший товарищ. Какова же была политическая ситуация в провинции на данный час? После поражения Чомбе в 1967 году несколько тысяч катангских жандармов отступили в Анголу. Под эгидой португальских колониальных властей 18 июня 1968 они создали свою организацию — Фронт национального освобождения Конго — FNLC. Укомплектованный этническими лунда FNLC включился в ангольскую колониальную войну на стороне Португалии.

При этом сложилось так, что противниками FNLC являлись партизаны консервативного ФНЛА, а не марксистского МПЛА. В середине 1970-х катангцы уже участвовали в ангольской гражданской войне на стороне МПЛА. Они признали установленный марксистский режим и даже приняли левую риторику. Между МПЛА и FNLC было заключено соглашения о взаимной помощи. Лидер Анголы Агостиньо Нето использовал FNLC в противостоянии с враждебным режимом Мобуту, правившим в соседнем Заире и поддерживающим антиправительственных партизан. И поэтому участие боевых частей режима Нето в начавшейся заварушке было делом понятным. И насколько Гусев помнил, недавно там же отмечалось появление парней из Латинской Америки. Если они будут сидеть за рулем бронетехники, управлять артиллерией, то за подмогу можно было не беспокоиться.

Родезии в нынешних условиях было выгодно, чтобы в Катанге существовал относительно дружеский режим, что борется против Мобуту. Замбия была согласна не вмешиваться. Ей ведь также перепадало. Потому что железная дорога шла через ее территорию, затем Родезию до самого Мапуту в бывшем Мозамбике. Усиленный и хорошо оплачиваемый трафик, контроль за месторождениями меди и ее ценой был выгоден всем сторонам. Потому что через Родезию в Замбию зашли несколько крупных международных компаний, потеснив французов и бельгийцев. И платили те более щедро. К тому же замбийцы ездили на заработки к соседям и видел, что чернокожие там вполне довольны жизнью. У тех появилась надежда на лучшее будущее, чего не оказалось у окружающих.

Боевые группы в срок и слаженно появились на небольшом аэродроме, принадлежащем Родезийской армии. Бойцы с интересом оглядывали залитое светом взлетное поле, на котором заканчивались последние приготовления. Техники проверяли вооружение, автомобили подвозили припасы для десанта. Штурмовики неспешно докуривали сигареты, еще раз осматривали штурмовые рюкзаки со снаряжением. Каждый знал свой маневр, терпеливо ожидая приказа погрузки. Они шли в бой не в первый раз, были уверены в своих командирах. Да и, собственно, жили такими острыми ощущениями.

Машины огневой поддержки «Барракуды» выглядели со стороны угрожающе. Вытянутые вперед морды, за остеклением кабин завиднеется место для пилотов, сзади и выше вольно расположился оператор вооружения. Ничего лишнего в стремительном корпусе боевого вертолета. Угрожающе выглядела установленная спереди сдвоенная 23-мм пушкой ГШ-23Л. На пилонах подвешены контейнеры для НУРСов. Отдельно висят остроносые ПТРК «Фаланга-ПМ», которые использовали против танков и укрытий. То есть вооружение Ми-25, как и он сам выглядело серьезно. Так что штурмовики, садящиеся в легкие Alouette II, закупленные через югославов, облегчённо выдыхали. При такой поддержке штурм должен пойти легче. Хотя в штурмовые подразделения и так брали самых отпетых.

Этот яркий представитель семейства фирмы Миля появился вместо потенциального Ми-24, который часто называют первым серийным отечественным вертолетом, который изначально проектировался боевым. Это не совсем так. Первым серийным специализированным боевым вертолетом был Ка-15, чье производство стартовало в 1956 году. Правда, он создавался для корабельного базирования и предназначался для обнаружения и уничтожения подводных лодок. При этом машина была такой крохотной, что оборудование пришлось делить на три вертолета: один нес два гидроакустических буя, второй — аппаратуру управления, а третий — глубинные бомбы. Эксплуатация сопровождалась серьезными проблемами, поэтому уже в 1963 году ВМФ отказался от Ка-15. Оставшиеся машины доживали свой век в гражданской авиации.

Ми-24 же стал первым советским специализированным вертолетом огневой поддержки, который создавался с нуля, а не был модификацией транспортного вертолета. Производство его первой модификации Ми-24А стартовало в 1970 году. При этом был некоторый шанс, что первым «сухопутным» боевым вертолетом тоже станет вертолет Камова. После того как военные утвердили в 1968 году требования к «вертолету-штурмовику», свои проекты представил не только Миль, но и Камов.

Тот предложил в качестве транспортно-боевого модификацию Ка-25 с лыжами, другой носовой частью и комплектом вооружения из пушки, неуправляемых ракет и ПТРК. Правда, одновременно вертолет мог нести либо ПТРК, либо блоки НАР, либо десант. Миль, в свою очередь, обещал, что его двухдвигательный вертолет сможет нести и десант, и вооружение. В итоге проект Камова оценили положительно, но выбран был вертолет Миля. Результатом работ по нему и стал Ми-24. Говоря о прототипах, нельзя не сказать о макете транспортно-боевого вертолета с одним двигателем, который был построен Милевцами в 1966 году в инициативном порядке. Он дальше макета не пошел и выглядел очень необычно для отечественного вертолетостроения благодаря лыжам.

Вертолет создавался так быстро, что к моменту испытаний не был готов комплекс вооружения, в который входили ПТРК «Штурм-В» с прицельным комплексом «Радуга-Ш» с полуавтоматическим наведением и высокотемптный четырехствольный пулемет ЯкБ-12,7. Чтобы не затягивать сроки, решено было установить на В-24 комплекс вооружения К4В от Ми-4АВ. В него входили четыре ракеты ПТРК «Фаланга-М», до четырех блоков для 57-мм НАР С-57 и подвижная пулеметная установка НУВ-1 с крупнокалиберным пулеметом А-12,7 и простейшим коллиматорным прицелом. Для бомбометания предназначался отдельный бомбовый прицел ОПБ-1Р.

Противотанковые ракеты наводились при помощи танкового визира 9Ш121, не имевшего стабилизации. При этом штурман-оператор не просто держал цель в перекрестии, а должен был напрямую управлять ракетой. В общем, для успешного применения ПТРК штурман-оператор обязан иметь высокую квалификацию. Именно с таким комплектом средств поражения Ми-24А прошел испытания и был запущен в серийное производство.

Но с приходом нового Генсека требования военных изменились. Был убран десантный отсек, вертолет стал компактней и шустрее, получил дополнительное бронирование, а также подвижную 23-мм пушку ГШ-23Л и прицельные принадлежности от МИГ-27. Создание нового вертолета шло без особых проблем. Тем более что ещё на этапе проектирования конструкторы ОКБ Миля рассматривали несколько вариантов боевого вертолёта, в том числе и без грузопассажирского отсека. Вскоре после начала работ по Ми-24 в рамках проектирования «изделия 280» в 1968 году был построен полноразмерный макет боевого вертолёта, который представлял собой вариант Ми-24 без десантно-грузовой кабины и с усиленным вооружением.

Тогда же военными на основе мирового опыта были определены для конструкторов основные характеристики перспективного боевого вертолёта: максимальная скорость до 350 км/ч, статический потолок более 3000 м, боевой радиус действия — 200 км, боевая нагрузка не менее 1200 кг. По маневренности и скороподъёмности новая боевая машина должна была превзойти