Протокол "Гхола": Пробуждение - Ivvin

— Двигатели! — крикнул я.

Я вдавил кнопку стартера. Машина вздрогнула. Двигатели взревели — не благородным гулом, а яростным, хриплым рыком раненого зверя.

Крылья — уродливые, обшитые грубым железом обрубки — развернулись с сухим щелчком. Они ударили по воздуху, поднимая тучу пыли.

— Держись!

Я дал полную тягу. «Пепелац» подпрыгнул на платформе, словно его пнули под зад, и рванул вверх, в колодец света.

Перегрузка вдавила нас в кресла.

Мы вылетели из нашей норы, как пробка из бутылки шампанского.

Мир вокруг взорвался горизонтом.

Бесконечное море песка. Дюны, похожие на застывшие волны океана, уходили вдаль, сколько хватало глаз. Ветер ударил в борт, пытаясь опрокинуть нашу несуразную конструкцию, но я перехватил управление, выравнивая машину.

— Мы летим! — голос Элары в наушниках звенел от восторга. — Кейн, мы снаружи!

Я посмотрел на альтиметр. Триста метров. Пятьсот. Километр.

Внизу, среди волн песка, остался едва заметный холм — верхушка нашей Башни. Створки ангара уже закрывались, и ангар опустился вниз. Снова превращая нашу крепость в неприметный бархан.

Мы были свободны. И мы были совершенно одни в самой враждебной пустыне Вселенной.

Я развернул машину на восток, к той самой гряде скал, где нам предстояло сыграть спектакль «выжившие в аду».

— Курс 0-9-0, — сказал я, чувствуя, как сердце колотится в ритм с двигателями. — Погнали.

«Пепелац» лег на крыло, сверкнув ржавым боком на солнце, и устремился прочь от места, которое было нашим домом и тюрьмой последние три года.

Игра началась.

****

Поздравляю всех с наступающим Новым Годом! И пусть и вас сбудутся все ваши мечты и желания.

Продолжение ориентировочно 3–4. Приглашаю в ТГ канал в профиле, будем обсуждать идеи, косяки и планы.)

Глава 14. Искусство быть никем

D-Zero + 3 года и 3 месяца.

Мир взорвался светом и горизонтом.

После почти трёх лет, проведенных в каменной утробе, где взгляд всегда упирался в стену — будь то шершавый базальт или гладкий металл переборки, — этот простор бил по сознанию сильнее, чем перегрузка при взлете.

Мы висели на высоте полутора километров. Под нами, во все стороны, насколько хватало глаз, расстилался океан. Не тот, синий и мокрый, а золотисто-охристый, застывший в вечном движении океан Арракиса. Дюны, похожие на гигантские волны, замершие за секунду до удара о берег, отбрасывали резкие, чернильные тени. Ветер гнал по их гребням поземку из песка, создавая иллюзию морской пены.

Это было великолепно.

— Невероятно… — голос Элары в наушниках был тихим, лишенным привычной жесткости.

Я скосил глаза. Она сидела рядом, вцепившись в поручни, и жадно, почти до боли в глазах, пила этот простор. Синева её глаз сейчас казалась отражением неба, которого у этой планеты не было — небо здесь было выцветшим, белесым от зноя и пыли.

— Дыши, Элара, — сказал я, выравнивая Пепелац по курсу. Машина отозвалась вибрацией всего корпуса — моя «мусорная» аэродинамика сопротивлялась потокам воздуха, но двигатели тянули уверенно. — Это свобода. Или её лучшая имитация, которую мы можем себе позволить.

Но, несмотря на эйфорию, мой взгляд уже сканировал приборную панель. Красота красотой, а если мы потеряем входную дверь в наш бункер, мы трупы.

— Проверка навигации, — скомандовал я сам себе.

Я перевел взгляд на небольшой круглый экран, врезанный в панель управления грубо, с торчащими шляпками болтов. Это было мое детище. На зеленоватой сетке экрана, среди хаоса помех, пульсировала одна-единственная, четкая точка. Она находилась точно позади нас.

Вектор на Базу.

— «Шепот» в норме, — выдохнул я, чувствуя, как разжимается узел напряжения в животе. — Сигнал чистый. Дистанция — три километра. Азимут стабилен.

Я позволил себе короткую, самодовольную ухмылку. Эту систему я вынашивал несколько месяцев, собирая её буквально на коленке. Задача стояла нетривиальная: сделать маяк, который будет видеть только наш Пепелац, но который будет абсолютно невидим для всех остальных — для Харконненов, для контрабандистов и, самое главное, для Гильдии на орбите.

Решение оказалось до смешного простым и базировалось на физике пятого класса средней школы. Закон обратных квадратов. Чтобы "докричаться" до орбиты или до Арракина, нужен мощный источник, который будет сильно фонить. Но нам нужно всего лишь найти дорогу домой, когда мы будем возвращаться с охоты. Сто, максимум двести километров на данный момент. Уменьшив дальность в десять раз, я смог снизить мощность в сто раз.

Я вспомнил, как монтировал излучатель. Мне не пришлось превращать всю нашу скрытую башню в гигантскую антенну. Пока. Я использовал только самую верхушку — верхние пятьдесят метров. Там, под слоем "шумоизоляции", я проложил витки сверхпроводящего кабеля, защищенного от перегрева, вибраций и расширения, создав компактный соленоид. Он запитывался от реактора через систему ёмких конденсаторов и блока батарей. Потребление — мизерное.

— Система работает в импульсном режиме, — пояснил я Эларе, заметив, что она тоже смотрит на экран. — «Пинг», подстроенный под выплески окрестных магнитных аномалий. Короткий, острый укол в эфир, скрытый в естественном пульсе планеты.

— А если нас слушают? — спросила она, не отрываясь от созерцания пустыни.

— Пусть слушают, — я похлопал по приборной панели. — Для любого сканера за пределами радиуса в двести пятьдесят километров наш сигнал просто растворится в естественном электромагнитном шуме планеты. Для орбиты и поселений — нас не существует.

— А ментаты? — Элара повернулась ко мне. — Они могут найти закономерность даже в шуме.

— О, для них я приготовил особый подарок, — усмехнулся я.

Это была моя гордость. Простой инженер против человеческих компьютеров будущего. Я знал, как работают ментаты: они ищут логику, структуру, паттерны. Они в этом хороши! Поэтому пришлось собрать систему очень похожую на старые магнитные магнитофоны с лентой. По сути это они и были, только вместо ленты была местная шагиструна, пару десятков которых были намагничены одинаковым импульсом. Считывание же этой уникальной структуры и модуляция ей магнитного импульса позволяло выделить этот конкретный сигнал из мешанины других. Для этого в приемнике должны находиться такая же струна, двигающаяся в с такой же скоростью и в таком же временном положении для сравнения и выделения сигнала. Да, даже в таком случае через некоторое время возможно повторение структуры и сигнала. «Запись» конечна. В нашем случае всего-то три года на стандартной скорости прослушивания. И даже если приёмник выйдет из строя, достаточно вставить струну в другой или копию струны и запустить прослушивание в зависимости от времени с необходимой скоростью, а уж эти параметры запомнить легко даже простому человеку — без допинга спайсом.

Для ментата это будет выглядеть как всплеск атмосферного электричества от трения песка. Для нас — это путеводная