Пепельная Пустошь: Новая земля - Токацин

Гедимин чуть наклонил голову.

- У нас говорят – дозиметрист, - он быстро огляделся. Со станции уже доносился шорох и приглушённый писк. «Крысы. Никогда не уходят далеко…»

- Уходим. Крысы на выходе, - он снял с плеча убранный в задумчивости сфалт. Инся коротко мяукнула.

- У тебя с ними война?

- У них. У них со всеми война, - буркнул сармат, думая, распространится ли «защита» Омнексы на него рядом с кимеей, и срабатывает ли она вообще на крыс. Мозгов им не занимать, но разум?..

- Ми-и… Очень грустно, - кимея чуть прижала уши. – Верно, поэтому они не хотят говорить. Но я ещё попробую. А люди с больной кожей? Те, что зло кричат? Они пережили Применение… с кем они воюют?

Гедимин пожал плечами.

- Кто подвернётся, с теми и воюют. С крысами… или с эа-формой, которую ты… которая об тебя убилась. Или со мной, - он криво ухмыльнулся. – Это тарконы, мутанты. У них тут город в городе – Гвула. Запиши… и ходить туда незачем.

- Ми-и… - острый стержень скользнул по листу, процарапывая в тёмном, почти чёрном слое белые символы. – Я всё-таки попробую. А эти знаки на стене – это письмена Тлаканты? Как их читать?

…Крысы всё-таки напали. Трудно было удержаться, - Гедимин, объясняя австралийский алфавит, правила чтения и географию давно сгинувшей Земли, машинально убрал оружие. Короткая вспышка – и пол вокруг покрыло корчащимися тушками. Дёргались они недолго – череп каждой крысы будто разорвало изнутри, даже шкура лопнула. «Нагрев и испарение,» - Гедимина передёрнуло. «Богиня всего живого, значит… Наверное, все биологи… со странностями. Даже квантовые.»

- Ми-и-и… - Инся дёрнула вибриссами. – В старых городах всегда так. Хорошо, что ты не нападаешь!

Гедимин криво ухмыльнулся. «Значит, на крыс работает. Разумны… ну, баллисты строят, - не глупее тарконов, по-любому…»

- Пойдём в город? – кимея заглянула ему в глаза, будто решение зависело только от него. – Эти дома, огромные, как скалы… Тут правда было столько людей? Они жили везде, и сверху, и снизу? И в каждом Старом Городе?

Она произносила это как термин, выделяя интонацией, - Гедимин мысленно подрисовал заглавные буквы и про себя ухмыльнулся. «Ну да. Если тут есть ещё чьи-то города, устроенные по-другому, - эти надо как-то называть. Запомню.»

…Клоа кружили над улицами, иногда снижаясь к очередному куску «фонящего» металла или «грязному» пятну. Чужаки их не интересовали. Гедимин выбрал путь подальше от «Гвулы» с её нервным населением, чтобы не мешали говорить спокойно.

- Повозки? – Инся забралась в полуразобранный глайдер с фургоном и разглядывала вывернутые внутренности двигателя. Особенно смотреть было не на что – выдрали все, даже провода срезали, а с кресел сняли обшивку, оставив фриловые планки остова. Вдоль всей улицы, где резцами, где рычагом и молотом, повскрывали глайдеры, выпотрошили бардачки, разобрали двигатели и унесли аккумуляторы. Стёкла просто побили, и даже там, где они уже не мешали мародёрству. Кто-то рылся и в останках тех, кого Применение застало в транспорте, - кости были разбросаны, черепа раздавлены, не хватало то челюстей, то позвонков, то фаланг пальцев…

- Ми-и… Будет лёгким путь в Кигээл! – Инся склонила голову над выкинутыми из машины костями. – Столько мертвецов – и совсем нет дерева! Ни смолы, ни жира, ничего, чтобы устроить огненное погребение… Ты говоришь о горючих земляных маслах, нужных для повозок, - их совсем не осталось в городе? Столько непогребённых мертвецов… слишком много мёртвого яда! Почему тарконы не похоронили своих предков?

- Своих-то, может, и похоронили… - Гедимин поморщился. Хотя с субстратом проблем не было с тех пор, как сарматские станции вышли на связь, переводить ценную органику на сжигание старых костей… даже думать об этом не хотелось.

Инся заглянула ему в глаза.

- Тебе уже тяжело от трупного яда. Ты много лет ходил среди мертвецов. Прошу, уходи! На юге, за горами, у реки Арцаккар, живут нанны. Нейя – их город. Если будешь разумен, тебя не обидят. Там знают сарматов, знают вашу речь. Вот они удивятся Древнему! Тебе надо идти…

Гедимин мигнул. В Васе, и правда, делать было нечего, с фоном в городе, его сохранностью и населением всё было понятно, эа-форма издохла… Сармат и сам не собирался задерживаться.

- А ты куда? – спросил он. – Тут излучение и крысы. И тарконы не лучше крыс. Никаких новых данных ты здесь не найдёшь. Только зря облучишься, и шерсть вылезет.

Инся шевельнула вибриссами.

- Лучи Живого Металла не вредят нам. И… я всё-таки попробую поговорить. Здесь нельзя жить, от этого все болеют, и головой тоже. Тем, кто выйдет, должно стать легче. Я им скажу…

Она огляделась по сторонам, и её мех встал дыбом.

- Зачем они строили такие дома? Зачем ели пищу сарматов? Ты говоришь, тут были сады, деревья на крышах… цветные огни, яркие повозки… Что уцелело?

Гедимин пожал плечами.

- Что не сгорело тогда – растащили потом… - он замолчал, увидев странные блики. На первом этаже высотки кто-то сделал большие, почти двухметровые окна и вставил в них листы фэнрила. Сейчас они осколками лежали на тротуаре. Гедимин подобрал крупный – с палец длиной – фрагмент, потом другой, - фэнрил выгорел от излучения, стал мутно-белесым. Двадцатый осколок тоже показался сармату мёртвым, но, стерев пыль, он увидел, что фэнрил просто показывает облачное небо. Облака расходились, из-за них проступал кусочек синевы и краешек солнечного диска.

- Фэнрил. Движущиеся картинки в стекле, - Гедимин показал осколок кимее. Та навострила уши, заглядывая в «экран». Облака снова сходились, на их фоне мелькали силуэты птиц.

- Красиво… Я это возьму?

Сармат на мгновение коснулся пушистой лапы. Инся знала свойства стекла и осколок держала осторожно, не задевая острые края.

- Тем людям, до Применения, - им тоже было тяжело тут… Ты хороший рассказчик, Древний Сармат. В Нейе будут рады тебе. Если обгоню тебя, скажу им, если нет – они всё равно поймут, кто ты. Возвращайся к живым!

…Гедимин разжал кулак только за углом дома. Пара шерстинок – достаточно для анализа ДНК… на нормальном оборудовании с выученными операторами под присмотром биолога! «Всё-таки интересно. Это гибрид кошки и примата, «приматизированная» кошка или «окошаченный» примат?»

На самом деле Гедимину ещё многое было интересно, но мозг уже не выдерживал – и