Точка Бифуркации #16 - Дейлор Смит

Что же по самому Жилину, то спокойствие, с которым он находился в зале суда, было самым что ни на есть неподдельным — он знал, что у нас на него ничего нет и быть не может. При такой схеме, которую он, не стесняясь, озвучил ранее, с него действительно взятки гладки. Максимум повинится, сказав, что в шоке от поступка своего вассала и обязательно его накажет.

И единственное, что может сбить с его рожи эту невозмутимость — это прямые показания Шевцова против князя. Впрочем, в таком случае граф автоматически становится живым трупом, как и наверняка ближайшие члены его семьи.

Андрей Якушев как ни в чем не бывало продолжил дальше:

— В свете выявленных нашим родом обстоятельств, появляется вопрос: продолжите ли вы, господин Жилин, участие в этом процессе, если будет установлено, что граф Шевцов, опорочив свою дворянскую честь, являлся главой мошеннической организации?

— Граф Шевцов — мой вассал, — флегматично заметил князь. — И закон позволяет мне участвовать в судах, связанных с его родом. Как и позволяет предоставлять ему защиту, а также наказание по своему усмотрению.

— И какое же наказание, на ваш взгляд, будет справедливым в случае установления вины судом? — подобрался Андрей.

— Я готов поразмышлять на этот счёт, когда наступит такой момент, господин адвокат, — по-прежнему безэмоционально разглядывая Якушева, ответил князь Жилин. — Впрочем, ладно, — будто бы делая одолжение, неожиданно продолжил он. — Если бы такое всё же выяснилось, я бы непременно обязал графа выплатить господину Черногвардейцеву эти сто семьдесят миллионов. При условии, конечно, бесконфликтного возврата особняка назад в собственность Шевцовых.

Работа княжича Якушева в сравнении с его оппонентом, княжичем Корневым, на текущий момент выглядела, откровенно говоря, слабо. И мне было трудно винить в этом своего адвоката — предъявить Жилину что-то серьёзное в таком тяжёлом деле, казалось, просто не представляется возможным. И князь это чувствовал, как и, наверное, все вокруг. Оттого и расслабился — последний ответ Виктора Андреевича вызвал на лице его адвоката весьма недовольную гримасу.

— Что ж, благодарю, господин Жилин, на этом вопросов пока что не имею, — отозвался Якушев, поворачивая голову в сторону судьи. — Ваша Честь, разрешите пригласить нашего свидетеля?

— Приглашайте, — коротко кивнул судья, бросив безразличный взгляд поверх очков в сторону дверей.

Ожидалось, что мой адвокат отдаст какую-либо команду, но он молча уставился перед собой, ничего не произнося вслух. Одновременно с этим, благодаря работе моих демонов, у входа в зал суда появился Николай Георгиевич, а спустя мгновение двери распахнулись и он шагнул внутрь.

— Ваша Честь, господа, меня зовут Шевцов Николай Георгиевич, — сделав поклон головой, произнёс мужчина. — Разрешите войти для дачи показаний?

— Входите, — на этот раз несколько оживлённо ответил Николай Романов.

Оживился, к слову, не только судья — многозначительно переглянулись между собой и Корнев с Жилиным.

— Весьма отрадно, господин Шевцов, что вы оказались сегодня здесь, вместе с нами. Не поведаете о том, где пропадали? — проговорил Николай Павлович, заинтересованно поглядывая на графа, остановившегося возле трибуны в центре помещения.

— Находился в особняке господина Черногвардейцева, Ваша Честь.

— Вас удерживали силой, господин Шевцов? — воодушевлённо воскликнув, тут же подключился Корнев.

— Мне сделали предложение, от которого я не смог отказаться, — на свой лад ответил граф.

Последнее заставило многих в помещении вновь обменяться взглядами.

— Вы должны знать, что имеете право не свидетельствовать против себя… — начал было адвокат Жилина, но его перебил Якушев.

— Я бы вас попросил, коллега, инструктировать своих свидетелей. У вас также будет возможность поговорить с господином Шевцовым, но после того как он ответит на наши вопросы.

Корнев не стал противиться услышанному. И хотя слова оппонента ему явно не пришлись по душе, он не проронил больше ни слова — всё, что нужно, уже было им сказано.

Отметив, что эмоции окружающих устаканились и в зале суда вновь повисла тишина, княжич Якушев устремил свой взгляд в сторону вызванного «свидетеля» и произнёс:

— Скажите, господин Шевцов, вы в курсе дела, по которому вас пригласили в суд?

— Более чем, — кивнул граф и следом, без дополнительных вопросов, выдал всё как на ладони. — Мои люди имели глупость или неудачу нарваться на господина Черногвардейцева при попытке продать ему принадлежащий моему роду особняк. Суть сделки заключалась в том, чтобы предоставить жертве подписанный фиктивным лицом договор и убедить её передать деньги. После этого, на следующий день в особняк приезжают мои люди и объясняют покупателю, что деньги он свои отдал мошенникам и на дом никакого права не имеет.

От таких откровений, лившихся изо рта графа, в эту минуту буквально изобличающего самого себя, все в помещении оказались по меньшей мере ошеломлены.

— Скажите, господин Шевцов, какую роль в этом деле занимал господин Жилин?

— Я протестую, Ваша Честь! — поднялся на ноги княжич Корнев. — С учётом того, сколько граф находился под влиянием князя Черногвардейцева, он может находиться под действием тёмных сил!

— Отвечайте на вопрос, — из стороны в сторону качнул головой судья.

— Вся ответственность за деятельность работавших на меня людей лежит исключительно и только на мне.

Решение не подвергать графа одержимости, к которому мы с Якушевыми пришли коллегиально, имело свои плюсы и минусы. В числе первых, он сейчас может пройти любую проверку и окажется «чист». Из минусов: в трезвом уме закладывать крышевавшего его князя он точно не мог себе позволить — не столько себя жалел, сколько опасался за свою семью.

«Прошу вас, Алексей Михайлович, делайте со мной что хотите! Можете убить! Хоть заживо сожгите… но не заставляйте подставлять под удар своих родных!» — помню тогда взмолился он, убедив меня не принуждать его идти против Жилина.

— Комментируя слова господина адвоката, я могу с уверенностью заявить, что граф Шевцов не одержим демонами, — на всякий случай ответил я на реплику Корнева.

Оказалось весьма своевременно — теперь слова Шевцова точно будут воспринимать в нужном нам ключе. И моё слово, на этот раз, нельзя будет подвергнуть сомнению — в данном случае бес в теле графа либо есть, либо его там нет, и все прекрасно понимали, что мне это доподлинно известно.

Корнев поджал губы, раздражённо буравя меня своим взглядом. Жилин же по-прежнему пребывал в спокойствии — то, что граф не стал свидетельствовать против своего сюзерена, было для последнего неплохим знаком.

— Следующий вопрос, господин Шевцов, касается особняка, о котором сегодня идёт речь. Господин Жилин нам поведал, что это имущество находится у