Сын помещика – 9 - Никита Васильевич Семин

— Так вот почему ты внезапно целую галерею у себя там устроил, — понимающе покивала она головой.

Постепенно общаясь на такие вот бытовые темы, мама полностью успокоилась и отправилась спать.

— Ты все же весточку в поместье отправь, что с нами все в порядке, — сказала она напоследок, — чтобы они там не волновались.

Тут я спорить не стал. Она права на сто процентов. И когда мама ушла, я позвал Архипа.

— Слушаю, господин, — тут же подошел лакей.

Выглядел он виновато, словно провинился в чем-то передо мной. Мне даже интересно стало и вместо того вопроса, который хотел озвучить, я спросил иное:

— Что такого ты сделал?

Мужик замялся, но все же ответил.

— Я неправильно выразился, когда Ольга Алексеевна прибыла, о вашем отсутствии. И она от того переволновалась и чувств лишилась.

Вот оно в чем дело. Как именно «неправильно» он выразился, я уточнять не стал. И все же спросил то, что изначально хотел — мама приехала на нашем транспорте, или извозчика нанимала. А как узнал, что Тихон здесь, тут же за ним Архипа отправил.

Парень примчался спустя пару минут. Вот ему-то я и поручил в поместье вернуться и рассказать, что с нами все в порядке, и мы в воскресенье вернемся.

— А потом назад возвращайся, — наставлял я его. — Ты кого в бричку впряг?

— Ворона. Сивуху барин забрал.

— А Пятнышко не трогаешь?

— Митрофан сказал, ее откормить поперву надо.

— Ладно. Бери Ворона, на нем верхом и скачи, чтобы быстрее было. Заночуешь в поместье, а завтра уже чтобы здесь был к полудню. Понял?

Тихон покивал и побежал выполнять приказ. Все, с этой стороны можно быть спокойным. Чем бы теперь самому-то заняться? Перед глазами вновь встало обнаженное тело Маргариты, вызывая возбуждение. Вот блин! Раздразнила она меня, а мне мучайся. В итоге я решил по рынку пробежаться — может, присмотрю что родным интересное. Да и на цены своих новых конкурентов, создателей игрушек, погляжу. Слова Владимира Николаевича — это одно, но и самому в вопросе разбираться надо. Жаль, что раньше не додумался так сделать, до разговора с Сычевым.

Вернулся я уже под вечер. Маме в качестве извинений за свое молчание и ее тревоги купил бусы. Для отца взял запонки серебряные, и чтобы сестру с братьями не обижать тоже им приятной мелочи приобрел. Люде — клубок ниток красных, а Ивану с Игорем по деревянной лошадке. Они выглядели просто — конская голова на палке. Попутно и цену игрушек у других мастеров узнал и кое-какие современные «трендовые» вещи у конкурентов присмотрел. Вот те же лошадки — почему бы их нам не начать делать? У местных мальчишек они будут нарасхват.

В усадьбе все уже были дома. Даже тетя вернулась из своего театра. Мама за время моего отсутствия отоспалась и успокоилась. И теперь мучалась головной болью. Еще бы! Почти литровую бутыль вина в одно лицо вылакать, да почти без закуски. И это с ее-то неприятием спиртного. Чтобы поднять ей настроение, я поспешил ее заверить, что родным весточку о нашем благополучии отправил, да бусы маме преподнес. На украшение она смотрела со скепсисом — не до бус ей сейчас было. Но поблагодарила, а тетя еще и заметила, что они хорошо на маме будут смотреться завтра в театре.

— Ой, а как же я туда пойду, мне же надеть нечего! — охнула мама.

— Ты когда приехала, я у Маргариты Игоревны был. Она попросила новые фасоны платьев нарисовать и в качестве платы пообещала тебе одно сшить. Так давай завтра с утра к ней зайдем? — тут же нашел я выход из ситуации.

Вон, как лихо Угорская сегодня платье для Насти прострочила! У мамы оно чуть сложнее, но все равно — не чета нынешним пышным и многослойным нарядам. И время у Маргариты теперь есть. Заказ для тети-то она завершила.

— Да, Ольга, это прекрасная идея! — поддержала меня Софья Александровна. — И мне самой интересно — что там Роман придумал?

— Надеюсь не то похабство, что для своей бывшей служанки рисовал, — сказала мама уже чисто из вредности и плохого от боли в голове настроения.

— Будь спокойна — ничего подобного я больше не делаю, — заверил я ее.

* * *

Поместье Винокуровых

Домой Сергей Александрович возвращался с беспокойством в душе. А уж когда увидел на подворье Тихона и отсутствие их брички — оно лишь возросло.

— Подь-ка сюда! — крикнул он слуге. Парень тут же обернулся на крик и легкой трусцой засеменил к мужчине. — А ну-ка сказывай, где барыню потерял⁈

— Не терял я никого, господин. У Зубовых она лежит…

— Что с Ольгой? — потемнел лицом мужчина. — Она здорова?

— Все хорошо, только поначалу без чувств свалилась, когда про Романа Сергеевича услышала, — затараторил Тихон, опасаясь барского гнева.

— Что услышала? Чего ты мне тут зубы заговариваешь? — взревел уже окончательно рассвирепевший от переживаний помещик. Зря он свою Оленьку одну отпустил. Да и вообще — права она видать была. Беда приключилася с их сыном. Вот оно — женское чутье!

— Да ничего с барыней не случилось, жива-здорова, — еще больше напугался Тихон. — Меня Роман Сергеевич прислал сказать о том, чтобы и вы без чувств не свалились.

У Сергея Александровича от этих новостей все в голове перемешалось. Слугу их сын отправил? Значит, с ним все в порядке? А что он бает про «свалились без чувств»? Чего такого про Романа Ольга узнала, что на нее так это подействовало?

Поняв, что давлением из слуги толком ничего не выпытать, мужчина взял себя в руки и уже гораздо спокойнее приказал:

— Сказывай все по порядку — что с моей женой? Что с Романом? И не тараторь, не на базаре!

Уже спокойнее Тихон подробно ответил. Что барыня не так поняла слова слуги Зубовых, от чего без чувств и свалилась. Что с Романом Сергеевичем все хорошо. И с Ольгой Алексеевной тоже. И господин отправил его, Тихона, успокоить барина — чтобы и он так не переживал, как Ольга Алексеевна.

— Все беды от вас, дураков, — сделал вывод в конце его речи помещик. — Что один двух слов связать нормально не может, что