Диктатор: спасти Союз - Руслан Ряфатевич Агишев

неделями пропадали в горах, перехватывая караваны с оружием, охотясь за иностранными спецами и местными главарями. Моджахеды за их художества за каждого из них объявили такую награду в долларах, что можно было озолотиться.

— Командир, ты⁈ — заорал он, обнимая старого товарища так, что у того кости затрещали. — Милиционер? Как? Ты же на повышение пошел в Москвы? Сказали, что тебе должны были капитана дать…

— Дали, держи карман шире. Догнали и еще дали! — жизнерадостно расхохотался Михайлов, не выпуская из объятий товарища. Хлопал его по спине, ржал, как угорелый. — Жив, значит, чертяка! Живой, б…ь! Я же тебя после того вылета похоронил! Понимаешь, ты, дубина⁈ Донесение было, что ваш вертолет сбили и вся группу вместе с пилотами сгорела. Мы с ребятами ведро спирта за вас выпили, а ты жив.

Вышли из больницы курить, где снова говорили и говорили, не могли наговориться. Вспоминали службу, старых товарищей, родных, врагов, пока, наконец, не дошли и до сегодняшнего дня.

— … А ты чего здесь, старина? Вижу же, что здоров, как бык! — Михайлов ткнул пальцем в грудь товарища. — Проведать кого-то?

— К брату пришел. Приехал родных проведать из Ташкента, а брат в больнице со сломанным позвоночником. Представляешь, ему все кости переломали за гребаные Адидасы!

Михайлов, едва услышав подробности, вмиг изменился — вытянулся, с лица исчезла улыбка, в глазах появился характерный оперский прищур.

— Точно, ты же Стрельников! — махнул черной папкой милиционер. — А я ведь и шел твоего брата опрашивать. Хотел показания взять…

— Ты ведь найдешь этих уродов, командир?

Тот тяжело вздохнул.

— Ничего обещать не буду, но будем искать. Тут, старина, настоящая война идет. Я, как три года назад из Афгана вернулся, думал, что совсем другая жизнь начнется. Оказалось же, что с одной войны вернулся на другую войну.

Стрельников вскинул голову. Мол, неужели так тяжело.

— Если по чесноку, сержант, то власть Казань не контролирует. Уровень преступности последние годы зашкаливает все мыслимые и немыслимые показатели. Быстро растет количество грабежей и убийств. Еще пару лет назад «на дело» ходили с самопалами и поджигами, то теперь нередко из калашей стреляют. Вчера только патруль выехал на обычную драку, а нарвался на троих парней с автоматами. Там такой замес был, что мама не горюй!

— А с братом что?

— Это местная гопота город делят. Твой брат, похоже, случайно на чужой территории оказался. Здесь, дружище, как в афганских горах. Чужих сначала грабят, а потом избивают. Считай, ему повезло, могли и насмерть железными прутками забить…

Разговор они продолжили уже у Михайлова в квартире. Сев на кухне за накрытым столом, продолжили.

— … А вы куда смотрите? У вас же оружие, а не рогатки! — после выпитого Владимир раскраснелся, кулаки с хрустом сжимались. — Почему ничего не делаете?

— Мы делаем, сержант, делаем! Сутками на дежурствах! У меня вон жена ушла к местному кооператору, что на рынке торгует. Сказала, что неделями меня дома не видит, а ей, мол, мужик нужен, а не фотография на полке! Только что мы можем сделать⁈ У нас адский некомплект, работать некому! Здесь платят копейки, а пахать нужно, как за доллары!

Старые товарищи прикончили одну бутылку водки, открыли следующую.

— … Ничего, сержант, скоро все будет по-другому, — милиционер заговорщически наклонился к другу. — Мне кадровик шепнул, что грядет массовый набор в милиции бывших афганцев. На высокий оклад будут брать тех, у кого есть боевой опыт! Мол, и с жильем пообещали помочь. Будут спецгруппы по борьбе с организованной преступностью формировать, с тяжелым вооружением. Подожди-ка…

Он вдруг как-то по-особенному посмотрел на товарища, словно разглядел в нем что-то необычное.

— Сержант, а давай-ка к нам на службу⁈ — загорелся мыслью Михайлов. — А что такого? Ты служил, с боевым опытом, в добавок, местный! Тебя сразу можно старшим группы ставить! Не забыл еще, как стрелять?

Владимир качнул головой. За время службы он так свыкся с оружием, что на гражданке долго еще ощущал себя голым без привычной тяжести автомата и подсумка с патронами.

— Давай, соглашайся! С твоим командиром в Ташкенте мое начальство договорится, и все сделает, как нужно. Свою кралю сюда перевезешь, заделаешь пару или лучше тройку новых сержантиков! Ну? Соглашайся? Остальных из нашего батальона подтянем и весь город на уши поставим! Здесь такое будет, что никто из гопоты даже не рыпнется! Веришь?

Сержант кивнул. Его бывший командир всегда таким был. Казалось, что для него, вообще, преград не существовало. Нужно было выдвинуться и оседлать непроходимый перевал в самый разгар дождей — лейтенант делал. Был приказ прикрыть батальон — Владимир оставался во главе отряда добровольцев, и выполнял приказ. Сомнений не было, сейчас случится тоже самое.

— Командование сказало, что есть приказ «навести порядок в кратчайшие сроки»! Понимаешь? Никто больше с улицей сюсюкаться не будет! — при этих словах милиционер выразительно похлопал по кобуре.

Глава 16

Еще один день из жизни афганца

Члены ГКЧП, ясно понимали, что для скорейшей и полной легитимации им сейчас нужны яркие решения, пусть даже и популистского характера. Варенников едва ли не на каждой встрече оперативного штаба подчеркивал, что в ближайшее время им взять страну под контроль, а для этого необходимо завоевать «умы и сердца людей». В них должны были видеть не «правую военщину», не путчистов, не откровенных консерваторов, а не мало ни много спасителей Отечества. В этой связи обществу как можно чаще нужно было предъявлять некие «победы». Сегодня это будет условная «посадка» десятка коррупционеров высшего звена, что покажут на всю страну, во всех подробностях «обмусолят» миллионы конфискованных рублей, сотни килограмм изъятых золотых драгоценностей. Завтра это будет арестованный маньяк или предатель Родины, послезавтра — «предотвращенный» военный конфликт где-нибудь на окраине страны, послепослезавтра — заключенный договор о выгодном экономическом сотрудничестве с какой-нибудь страной и др.

— … Товарищи, предлагаю взяться за решение одной из самых злободневных проблем — организованной преступности, — предложил генерал Варенников на очередном заседании оперативного штаба ГКЧП. — Выберем город с самой криминогенной обстановкой на сегодняшний день, и…

Члены ГКЧП замерли в ожидании. У большей части при этом на лицах застыл откровенный скептицизм и неверие. Действительно, силовые органы Советского Союза десятилетиями не могли побороть организованную преступность, а тут звучит откровенно шапкозакидательское утверждение. По-хорошему, и в мире таких примеров не было.

— И как же вы планируете это