Серебряная Элита - Дани Франсис

– Так что, надо научить тебя хватать обеими руками и сжимать как следует?

Я вздыхаю: следующие несколько минут будут нелегкими.

– Ну-ка, пастушка, давай я тебе покажу… – Он становится позади меня, заодно как бы невзначай приобняв за плечи.

– Незачем вставать так близко, – ворчливо замечаю я. – Просто покажи, как ее держать, и займись своим делом.

– Ну нет, здесь нужна интенсивная тренировка и плотный контакт! Вот и Айвен со мной согласен. – Кейн оборачивается и окликает инструктора через плечо: – Верно, Айвен?

Инструктор сейчас занят с Лидди. Вряд ли он слышал хоть слово, но откликается:

– Подтверждаю.

– Слышала?

Я снова вздыхаю.

Обеими руками Кейн обхватывает меня сзади. Я сразу напрягаюсь.

– Дарлингтон, я просто показываю, как стрелять. Расслабься.

Легче сказать, чем сделать. От его близости сердце начинает биться быстрее. Кейн скользит ладонями по моим плечам, показывая, как держать руки. Дышит мне в шею, и от его теплого дыхания вдоль позвоночника бегут мурашки.

– Доминирующей рукой крепко сжимаешь приклад. – Своей ладонью он накрывает мою, сдвигает ее повыше. – Вот так. Чувствуешь?

– Ага… – ухитряюсь выдавить я.

Другую руку он кладет поверх моей левой.

– Пальцами второй руки обхватываешь доминирующую. Большие пальцы вместе. Видишь?

Я киваю, хотя все другие ощущения забивает близость его тела, тесное кольцо его рук. Это… немного отвлекает.

– Теперь становись в стойку. Ноги шире.

Делаю вид, что не понимаю подтекста, и послушно раздвигаю ноги.

– Так?

– Отлично. Молодец. Теперь палец на спусковой крючок. Сосредоточься на мишени. И… жми!

Я жму, и отдача отбрасывает меня назад, на грудь Кейну. Куда попала пуля, никто из нас не смотрит. Я слишком заворожена тем, как он сжимает мое плечо.

Повернув голову назад и вверх, гляжу в шальные зеленые глаза под тяжелыми веками. От того, как Кейн на меня смотрит, начинает покалывать между ног.

– Видишь? Совсем не сложно! – шепчет он, губы в опасной близости от моего уха. – Еще несколько уроков от меня, и будешь стрелять как профи!

– Кейн! – шепчу я в ответ.

Он облизывает губы.

– М-м?

– Хватит меня домогаться! – Я его отталкиваю, но он только смеется в ответ.

– Какая же ты зануда, прекрасная пастушка! – вздыхает он и, все еще смеясь, возвращается на свое место.

_______

Вечером мы идем в столовую на ужин. Наша компания садится за стол в углу. Сегодня, кроме Лидди и Кейна, с нами еще двое. Один из них – Лэш, которого Лидди прозвала Наблюдателем из-за его привычки всех слушать, все подмечать, но редко вступать в разговор. Сейчас он сидит напротив меня и, как обычно, молчит, хотя время от времени на меня посматривает. Когда я поднимаю бровь, он пожимает плечами и опускает глаза в тарелку. Еще с нами садится Бетима, и с ней оказывается весело. Большую часть ужина она развлекает нас историями о кошмарном назначении на работу, которое получила сразу после школы.

Пока я ем, замечаю шепотки.

Исходят они от стола Кесс – это нетипично: как правило, «команда психопатов» не считает нужным понижать голос. Сегодня с ними сидят Айви и Брайс – еще один тревожный знак.

Шепот продолжается до конца ужина, и я не могу отделаться от подозрения, что шепчутся обо мне. Хотя не замечаю ни злобных взглядов, ни ухмылок. Просто какое-то предчувствие. Дурное предчувствие.

В душ я отправляюсь ближе к отбою, большинство девушек принимают душ до ужина, и в позднее время здесь не так людно. Сегодня ко мне присоединяется Лидди. Встает в соседнюю кабинку, и мы болтаем через перегородку, пока помещение, залитое искусственным светом, заполняет пар.

– Кейн на тебя запал! – блестя глазами, сообщает Лидди.

– Да он, похоже, западает на все, что движется.

– Нет, ты ему нравишься. Точно тебе говорю!

– Ну может быть.

Она вздергивает голову, и по тонкой шее стекают капельки воды.

– Только попробуй сказать, что он тебе не по вкусу! Самый красивый парень в Программе!

– И самый наглый, – возражаю я.

– А что в этом плохого? – Лидди выключает воду и тянется за полотенцем. – Зато с ним весело.

Тут не поспоришь. С Кейном и вправду весело. Я наслаждаюсь флиртом с ним, да и лечь с ним в постель – серьезное искушение. Быть может, я так бы и сделала, если бы не необходимость постоянно быть настороже. Секс отвлекает: не уверена, что сейчас, на вражеской территории, могу позволить себе развлечения.

Я заворачиваюсь в полотенце и иду следом за Лидди к стене с умывальниками. Махровая ткань прикрывает мои ноги до колен, скрывая ожог на бедре; но, когда наклоняюсь, чтобы стереть пар с зеркала, полотенце распахивается и я слышу, как ахает Лидди.

Бросаю на нее понимающий взгляд:

– Если хочешь спросить, спрашивай.

Она с заметным трудом отводит взгляд. Снова робко смотрит на мою ногу.

– Прости. Понимаю, невежливо так пялиться…

– Да все нормально.

Закусив губу, Лидди проводит по влажным волосам расческой. Ей явно хочется задать вопрос, но требуется целая вечность, чтобы собраться с духом.

– М-м… а что с тобой случилось?

Я пожимаю плечами:

– Как-то раз, еще маленькой, случайно опрокинула на себя кастрюлю с кипятком.

– Ох! – морщится она. – Больно было, наверное?

Невыносимо. И сейчас иногда чувствую запах паленой плоти – так глубоко въелось это воспоминание.

Вижу все ясно, будто отражение в зеркале. Я бегу, раскинув руки, через нашу полянку, словно лечу вместе с синешейками, что хлопают крыльями у меня над головой. И вдруг меня хватает дядя Джим. Я, ничего не понимая, протестую, пытаюсь вырваться, а он торопливо приспускает на мне шорты на пару дюймов. Когда я махала руками, когда рубашонка на мне выбилась из шорт и задралась, обнажив полоску загорелой кожи, – он что-то там увидел.

– Когда это случилось? – требовательно спросил Джим. Помню, я уставилась на родимое пятно. Правильный круг около двух сантиметров в диаметре, прямо под выступающей бедренной косточкой.

Красный, как кровь.

– Не знаю! – проскулила я. Я и вправду не знала.

Такой ответ его не устроил. Лицо исказилось волнением, гневом… или ужасом?

– Рен, когда у тебя появилось это пятно?

– Не знаю! – настаивала я.

Он втянул воздух сквозь зубы.

– Рен!.. – Джим прочистил горло, и хриплый голос его смягчился. – Я очень тебя люблю.

Я нахмурилась. Такая чувствительность была совсем не в его духе. Обычно Джим не проявлял эмоций – и уж точно о них не говорил.

– Можно мне обратно к птичкам? – прохныкала я.

– Нет. Иди сюда, ко мне. Стой спокойно. Не шевелись.

Одной рукой он задрал на мне рубашонку до пупка, затем