Серебряная Элита - Дани Франсис

обо всем, зачарованная прикосновением к этой стене мускулов, – и он пользуется моим секундным замешательством: переворачивает меня на живот и фиксирует руки за спиной.

– Похоже, до двери ты сегодня не доберешься, – говорит он низким, рокочущим голосом.

Кипя от досады, я отчаянно бьюсь под ним:

– Так нечестно! Ты на сотню фунтов тяжелее меня!

Он наклоняется ко мне, губы щекочут мне ухо.

– Жизнь несправедлива, Дарлингтон, – говорит он холодно. – И я тоже.

Во мне закипает гнев. Внезапная вспышка энергии помогает перевернуться на бок, высвободить одну ногу – и этой ногой я со всей силы бью его в живот. Он рычит, хватка его на мгновение ослабевает ровно настолько, чтобы я сумела из-под него выскользнуть. Тяжело дыша, вскакиваю на ноги.

– Неплохо! – замечает он, потирая бок.

Не тратя время на ответ, бросаюсь к двери. Однако Кросс быстрее. Он хватает меня за пояс и швыряет назад, с размаху впечатав в стену. По телу, уже покрытому синяками и ссадинами после схватки с Кесс, волной проходит боль.

Тяжело дыша, я поднимаю глаза:

– Ну ты и сволочь!

– Просто решил тебе показать, что ждет тех, кто бросает мне вызов.

От этих слов меня охватывает какая-то странная дрожь. Ну почему, черт побери, я так реагирую на Кросса? Толкаю его в грудь – но это все равно что толкать скалу.

– Упрямая! – говорит он вполголоса.

Так и находит нас Ксавье Форд. Лейтенант быстрым шагом входит в офис, но, увидев нас, сцепившихся друг с другом, застывает как вкопанный.

– М-м… капитан? – говорит он таким тоном, словно очень старается не рассмеяться.

Кросс бросает на него взгляд через плечо:

– Черный Взвод сегодня ночью бегает. И позаботься, чтобы курсанты знали, кого им опять благодарить.

Темные глаза Форда останавливаются на мне.

– Понял.

– А в следующий раз, когда Дарлингтон набросится на кого-нибудь из моих курсантов, вознагради ее за это двумя сутками в камере в корпусе С.

– Есть, сэр.

Кросс отпускает меня и возвращается к столу:

– Свободна, Дарлингтон.

_______

В конце недели нам на мини-коммы загружают результаты первой секции. Делаю вид, что меня оценки волнуют не меньше, чем остальных. Даже не меньше, чем Лидди, которая из-за них с ума сходит. Во время обеденного перерыва, когда Хэдли объявляет, что наши результаты уже доступны, все курсанты, словно голодные волки, хватают мини-коммы и начинают в них судорожно рыться.

Мой общий результат – сорок девять процентов.

Прячу улыбку. Все идет как надо.

Но на публику изображаю огорчение, и Лидди это замечает.

– Можно посмотреть? – просит она.

Я поворачиваю мини-комм экраном к ней. Она морщится так, словно от моих оценок ей физически больно. Или как будто боится, что это заразно.

– Сочувствую, – говорит она. Кажется, хочет добавить что-то еще, но не решается.

– Что?

– Можно я скажу прямо?

– Если не будешь говорить прямо, я разозлюсь.

Она слабо улыбается:

– Знаешь, мне кажется, ты недостаточно стараешься.

Серьезно?

Я в очередной раз пожимаю плечами:

– Я ведь говорила, мне плохо даются занятия в классе. Наверное, способностей нет.

А главное, нет желания.

– Значит, надо приналечь на учебу! – серьезно говорит Лидди. – Даже Кейн каждый вечер в личное время сидит за картами.

Да, я заметила. Вчера он весь вечер не отрывался от мини-комма – учил названия и расположение всех военных баз и постов на Континенте.

Мое молчание Лидди принимает за признак обиды.

– Прости, я не хотела тебя расстраивать…

– Нет, что ты! Я вовсе не расстроена. И ты права. Мне в самом деле нужно больше заниматься.

Лидди тянется ко мне через стол и берет за руку.

– Я тебе помогу, – твердо говорит она. – Будем заниматься каждый вечер, час до отбоя.

Глядя в ее серьезное, искреннее лицо, чувствую укол вины. Как будто поступаю с ней подло.

– Ты вовсе не обязана…

– Нет, конечно. Просто я этого хочу. Ты… – тут она розовеет. – Прости, может быть, я слишком тороплюсь. Мы с тобой знакомы совсем недолго, наверное, ты еще не видишь во мне подругу…

– Вижу, – заверяю я, и это не совсем ложь. Как минимум Лидди здесь моя ближайшая союзница.

– И я тоже считаю, что ты моя подруга. С тобой весело. И ты умнее, чем думаешь. Быстро учишься – смотри, насколько лучше ты уже стреляешь!

Это правда, изображать плохого стрелка оказалось для меня почти непосильно. Слишком тонка грань между «у нее не выходит» и «она намеренно над нами издевается».

– Я не хочу, чтобы тебя выгнали. А значит, надо тебя подтянуть! По часу каждый вечер, договорились?

– Договорились, – отвечаю я.

У Лидди просто лицо светится. От того, что я разрешила себе помочь. Боже, на эту девчонку невозможно злиться!

К нам присоединяются с подносами Кейн и Лэш. Из-за соседнего стола, где расположилась «команда психопатов», сверлит меня убийственным взглядом Кесс.

Синяки у нее еще не сошли, и меня это очень радует. Помнится, я ей всю физиономию разукрасила! Когда медики подлатали ей нос и вернули в казарму, я ждала, что она станет мстить. Скажем, попробует придушить во сне. Или вытащит из постели и будет держать, пока Энсон сделает со мной все то, о чем он там мечтает одинокими ночами.

Однако ничего не произошло. Не знаю, инструкторы велели ей вести себя тихо или она просто выжидает; во всяком случае, вряд ли стоит верить, что Кесс меня простила.

– Ну как? – спрашивает нас Кейн.

– Восемьдесят восемь, – сообщает Лидди и краснеет, когда он замечает.

– Неплохо поработала, Лидс!

– А у меня все паршиво, – сообщаю я парням и вгрызаюсь в кусок хлеба.

Кейн ухмыляется:

– Не будь я уверен в обратном, решил бы, что ты специально стараешься вылететь!

Я застываю:

– Конечно, нет! Зачем мне это?

– Да нет, я понимаю, что ты не нарочно. Но черт, пастушка, нельзя же настолько плавать в тестах!

– Лидди обещала мне помочь, – говорю я, изображая угрюмо-обиженный тон.

Лэш, как обычно, помалкивает. Он очень редко участвует в разговорах, за исключением трепа о политике, но этой темы я стараюсь избегать любой ценой. Впрочем, если Лэша все-таки разговорить, оказывается, что у него обо всем есть свое мнение.

Следующей к нам присоединяется Бетима и садится рядом с Кейном.

– Что вы собираетесь делать с туристическими пропусками на выходные? – спрашивает она.

Кейн пожимает плечами:

– Не знаю. Может, просто напьюсь за всю неделю.

Он не единственный курсант, недовольный тем, что на базе строго ограничено потребление алкоголя. Мы можем тратить кредиты на выпивку, однако пить разрешено только в общей комнате и только по выходным.

Принудительная трезвость меня не напрягает, а вот о