Серебряная Элита - Дани Франсис

– Нам выдают туристические пропуска? – спрашиваю я с невольной надеждой в голосе. Вот он, мой шанс! Выбраться с базы – а дальше только меня и видели!

– Это пропуск на воскресенье. Пришел на мини-комм, – Лидди морщит брови. – Активируется отпечатком пальца. А тебе разве не пришел?

Меня охватывает подозрение, от которого сжимается горло. Берусь за мини-комм.

– Где он у тебя был?

– В папке сообщений.

Я открываю папку… и там ничего.

– У меня пусто.

Лидди берет у меня мини-комм, осматривает так и этак, и морщинка у нее на лбу становится глубже.

– Странно. Ты ничего не получила.

Я обвожу взглядом остальных:

– Вам всем пришли туристические пропуска?

Они кивают.

Какого хрена?! Почему им позволено покидать базу по воскресеньям, а мне…

Кросс!

Ну разумеется! Черта с два он меня отсюда выпустит!

– Я сейчас, – бормочу я и вскакиваю с места.

Хэдли и Страк нахожу за столом в дальнем углу. Они не разговаривают, оба уставились в свои планшеты – и оба поворачивают головы при моем приближении.

– Почему мне не пришел туристический пропуск на воскресенье? – требовательно спрашиваю я.

Хэдли окидывает меня скучающим взглядом и снова утыкается в экран:

– Тебе не одобрили отпуск.

– Но всем остальным одобрили!

– Они – это они, ты – это ты, Дарлингтон, – отвечает Страк. По голосу чувствуется, что ее все это забавляет.

Клянусь, я скриплю зубами так, что едва не трескается эмаль.

– Я хочу поговорить с капитаном!

– Он занятой человек, Дарлингтон. У него нет времени разбираться с каждым курсантом, который чем-то недоволен.

– Когда я нарушаю ваши дурацкие правила, у него почему-то всегда находится время!

Страк смотрит с откровенной иронией, и это выводит меня из себя.

– Значит, вот что от меня требуется? Ладно. Получите-распишитесь!

Хватаю со стола поднос Хэдли и бью им в стену над самой головой Страк.

Гуляш с подливой летит в стену и сползает по ней вниз, словно комья грязи. Зеленый горошек сыплется инструктору на голову и запутывается в темных волосах.

Вся столовая замирает. Страк смотрит на меня так, словно не верит своим глазам.

А затем тишину нарушает смех. Смеется брат Кросса.

Я улыбаюсь инструктору, показывая зубы:

– Можно мне теперь увидеть капитана?

Она спокойно вытряхивает из волос горошины и отвечает:

– Нельзя.

_______

Позже, в постели, я все еще киплю от ярости. Обычные звуки спальни меня не успокаивают – ни ровное дыхание товарищей, ни храп, доносящийся с кровати Глина Коттера. Чувствую, этого бедолагу мы все скоро возненавидим. Еще несколько ночей храпа, и, боюсь, Энсон перережет ему глотку во сне.

Я лежу, вытянувшись на кровати, и смотрю в потолок. Комнату наполняет неритмичный храп Глина, но мое сознание не находит себе покоя. Поворачиваю голову к постели Кейна. Он завернулся, словно мумия, в серое одеяло и спит крепким сном.

Уже поздно, так что, попытавшись связаться с Волком, я удивляюсь, когда он откликается мгновенно. Обычно Волк рано ложится и рано встает.

– Почему не спишь?

– Стресс.

– Стресс? – передразниваю я.

– Ага. Дерьмовая выдалась неделя. А прошлой ночью… – Он умолкает.

– Что прошлой ночью?

– Ничего. Просто кошмар приснился.

– Тот, где ты тонешь?

В ответ слышу низкий хрипловатый смех.

– Что тут смешного? – спрашиваю я, хотя этот звук меня успокаивает. Этот смех я слышу почти всю жизнь. И сейчас он напоминает: Джима больше нет рядом, но все же я не совсем одна.

– Знаешь, мне сейчас кое-что пришло в голову, – говорит Волк.

– Что же?

Слышу какой-то шорох и смотрю в ту сторону. Кейн ворочается во сне. Лицо по-прежнему обращено ко мне, но глаза плотно закрыты. Ему не узнать, что прямо у него под носом я веду разговор с человеком, которого здесь нет.

– Мы с тобой друг о друге знаем все – и ничего. Я не знаю, где ты работаешь. Что у тебя за семья. Черт, не знаю даже, из какого ты округа!

– И я о тебе ничего этого не знаю. – Хотя могу догадаться: он, должно быть, с юга, раз так часто упоминает океан.

Но он прав. Мы не знаем друг о друге того, что для нормальных друзей само собой разумеется. Дядя Джим прочно вбил в меня необходимость скрываться; как бы ни наслаждалась я беседами с Волком – никогда не решилась бы рискнуть своей безопасностью или безопасностью дяди, доверив незнакомцу, которого знаю только по голосу в голове, какую-то существенную информацию. Все эти годы я опускала многие важные детали. Не рассказывала ни о ранчо, ни о Джиме. Не называла своего настоящего имени.

– Мы не знаем друг о друге элементарных анкетных данных, но ты выучила назубок мои ночные кошмары, – он снова смеется.

– Зачем мне анкетные данные? Важно то, что… что действительно важно.

Его страхи. Уязвимости. То, что его любимый звук – шум дождя, падающего на мостовую. Что в себе самом ему больше всего нравятся руки. Что он потерял девственность в шестнадцать, что дарил цветы только одной женщине – своей матери. Чем его мать зарабатывает на жизнь? Не знаю. Да и какая разница?

– На этот раз ты смог проснуться прежде, чем вода попала в легкие? – Иногда Волку удается вырваться из сна, как только он начинает уходить под воду.

– Нет.

Я вздрагиваю. Сама я никогда не тонула во сне. А с Волком это случается часто. Один раз он описал мне свой сон, звучало это как настоящая пытка.

– Ладно, не хочу об этом думать. А ты почему не спишь?

– Стресс, – отвечаю я ему в тон.

Он смеется:

– Не стесняйся подробностей!

– Я чувствую себя… в ловушке, – здесь стоит аккуратно подбирать слова. Ни за что, ни при каких обстоятельствах я не расскажу Волку, что прохожу обучение в Структуре. Да, мы друг другу доверяем, но моды на такое реагируют нервно. – Я нахожусь не там, где должна быть, делаю не то, что хочу, и это меня угнетает. Словно попала в западню.

– Так беги из западни.

– Проще сказать, чем сделать.

– Ерунда. Из любой западни можно выбраться. Вопрос лишь в том, на что ты готова пойти.

– Да неужели?

– Хм-м… – Его голос басовито рокочет у меня в голове. Я поворачиваюсь на другой бок, спиной к Кейну; голос Волка греет меня, как теплое одеяло. – Подумай вот о чем. Животные постоянно попадают в капканы, верно? Но те из них, что поумнее и не хотят сидеть в клетках, находят способ оттуда выбраться. Взять, например, белого койота. Если только ты не гналась за ним по пятам, то, когда придешь проверить