Серебряная Элита - Дани Франсис

Может быть, ей сказал Кросс Редден?

Это подозрение нешуточно меня злит.

Вокруг замолкают. Уголком глаза замечаю какое-то движение. Повернув голову, вижу, что к нам неторопливо приближается Кесс, – и невольно сжимаю кулаки.

Не обращаю на нее внимание, сосредотачиваюсь на своей почти нетронутой тарелке, надеясь, что она поймет намек и уйдет.

Но она не уходит. Останавливается прямо у меня за спиной, дышит в шею.

– Дарлингтон, разреши наш спор!

– Обратись к кому-нибудь другому, – отвечаю я, не оборачиваясь.

– Да ладно, не упрямься! Будет весело.

– Мне кажется, – говорю я, неторопливо поворачиваясь к ней, – у нас с тобой разные представления о веселье. – И, глядя ей в глаза, добавляю: – Так что вернулась бы ты лучше за свой стол.

– Я не уйду.

– Как пожелаешь. Можешь торчать здесь как дура и смотреть, как я наслаждаюсь завтраком. – Не отводя глаз, я подношу к губам чашку кофе и делаю неторопливый глоток.

Тряхнув стрижкой каре, Кесс оборачивается к своим друзьям. Все они с интересом наблюдают за представлением. Роу развалился на стуле и вытянул ноги, однако выражение его лица не соответствует расслабленной позе.

Вернуться ни с чем Кесс не может – и пинает ножку моего стула, так что чашка у меня в руке подскакивает. Однако мне удается не пролить ни капли.

– Эй ты, сучка, хватит на меня пялиться!

Я не могу удержаться от смеха:

– Вообще-то это ты нависла надо мной как привидение. Можешь идти, я тебя не держу.

Кейн фыркает себе в чашку.

– Сначала ты ответишь на мой вопрос! – Она усмехается, явно наслаждаясь столкновением. – Ты знала, что он выродок?

«Не позволяй ей себя задеть!»

– Кто? – уточняю я скучающим голосом.

– Твой дядюшка-предатель. В которого всадили два десятка пуль.

Вся столовая сейчас смотрит на меня. Всем не терпится узнать, как я отреагирую. Я медленно выдыхаю через нос. Подавляю гнев.

– Кесс, чего ты от меня хочешь? – спрашиваю я резко. Мое терпение подходит к концу.

– Как я и сказала, удовлетворить любопытство. Скажи, когда он трахался, у него вены серебрились? Говорят, с выродками это иногда случается в постели.

Кровь у меня закипает, мерзкие слова эхом отдаются в ушах.

Я вскакиваю.

– Дарлингтон! – предостерегающим тоном окликает Кейн.

Плевать на него.

– Уверена, что хочешь меня разозлить прямо с утра? – спрашиваю я у Кесс.

– И что ты сделаешь? Побежишь жаловаться? – Она кивает в сторону стола инструкторов.

Хэдли и Страк наверняка понимают, что вот-вот разразится буря, однако остаются на своих местах, наблюдают за нами поверх кофейных чашек.

– Ну давай! – подзуживает Кесс. – Иди, наябедничай! Расскажи, что мы задели твои нежные чувства, что говорим о твоем дядюшке-девианте невыносимые гадости!

Я говорю себе, что на нее не стоит тратить даже один удар, и хочу отвернуться, но Кесс еще не закончила свои излияния:

– Я слышала, этот выродок тебя удочерил, когда тебе было лет шесть? Рановато вы начали! Впрочем, среброкровки не отличаются высокой моралью, верно? Интересно, ты…

Тут я разворачиваюсь и бью ее кулаком в челюсть.

Кесс отшатывается, захваченная врасплох этой внезапной атакой. Однако быстро приходит в себя и с яростным воплем бросается на меня.

– Рен!!! – вопит за спиной Лидди, но я уже никого и ничего не слышу.

Да пошли они все! Все эти самодовольные примы, воображающие, что им принадлежит мир!

В столовой начинается хаос. Курсанты с шумом вскакивают из-за столов, кто-то вопит, кто-то улюлюкает. Не обращая на них внимания, я кулаками защищаю честь Джима – и в каждый удар вкладываю долго копившийся гнев и боль.

От очередного удара Кесс летит спиной на соседний стол, однако в полете хватает меня за руку. Мы сталкиваемся среди стульев, а потом скатываемся на пол.

– Сука! – рычит она.

Кровь стучит у меня в ушах. С каждым ударом лишь возрастает желание заткнуть грязный рот Кесс. Я наваливаюсь на нее и бью кулаком в челюсть с такой силой, что голова ее звучно стукается о пол. Она, шипя от ярости, блокирует мой следующий удар правой рукой, а левой с размаху лупит меня по губам. Острая боль в нижней губе, по подбородку течет что-то мокрое. Прежде чем Кесс успевает ударить меня еще раз, отбрасываю ее руку и врезаюсь локтем ей в лицо.

Не могу описать, с какой радостью слышу хруст сломанного носа, с каким удовлетворением смотрю на струйки крови, вытекающие из ноздрей!

Вдруг кто-то вздергивает меня на ноги. Сильные руки хватают меня за пояс и оттаскивают от Кесс. Я отчаянно отбиваюсь, затуманенным от ярости взором глядя, как Роу и Энсон помогают Кесс подняться.

– Эй, пастушка, полегче! – предостерегающе шипит на ухо Кейн.

– Пусти! – рычу я.

– Ну уж нет! – Рука у него словно стальной прут, не сдвинешь. Грудь у меня тяжело вздымается, во рту вкус крови.

К нам подбегают Хэдли и Страк, протискиваются между двух групп.

– Хватит! – оглушительно рявкает Хэдли. – Ну-ка, прекратили, обе!

Кесс пытается снова на меня броситься, но Хэдли ее решительно отталкивает.

– Прибереги свой пыл для ночи поединков! – советует он.

Адреналин постепенно выветривается, я замечаю, что тяжело дышу, что костяшки у меня сбиты и в крови.

– Черт возьми, Дарлингтон! – говорит Страк, освобождая меня из стальных объятий Кейна. – Иди за мной!

Раскрасневшись от досады, она уводит меня из толпы. Слышу, как за спиной Хэдли приказывает: «Отведите ее в медблок», и понимаю, что речь о Кесс. Этой стерве досталось как следует! Вот и хорошо. Уходя, я испытываю мстительное удовлетворение.

Глава 16

«ОПЕРАТИВНЫЙ КАПИТАН».

Второй раз за неделю меня ведут к этой пугающей двери.

Кажется, звук шагов по полированному полу звучит громче обычного; каждый шаг приближает неминуемое столкновение.

Но на этот раз я не растаю при виде чеканной физиономии Кросса Реддена! Теперь, когда знаю, кто его отец, и помню, как он выдал меня остальным и заставил всех бегать кругами среди ночи, – ничегошеньки больше к нему не почувствую! Да и нет в нем ничего привлекательного – он просто…

Первое, на что падает мой взгляд в этом огромном кабинете, – его обнаженная грудь.

Кросс стягивает с себя черную рубашку. Обнажает скульптурную грудь, перечеркнутую шрамами, перетянутую оружейными ремнями. Тугие мышцы. Еле заметный блеск пота.

По телу проходит жаркая волна, чувствую, как пылают щеки. В рот словно набился песок. Я глотаю – и песок царапает глотку. Как может у человека быть такая потрясающая грудь?!

Кросс смотрит на меня, не говоря ни слова. Бросает рубашку на стол – и я не