Мятежник - Геннадий Борчанинов

Зал на Парнелл-сквер, Дублин

Кратковременное ощущение полёта сменилось болезненным жёстким приземлением. Шеймус Маккормик резко навис надо мной, обозначил удар в лицо и тут же отошёл, посмеиваясь над тем, как я корчусь от боли в спине. Впрочем, он тут же подошёл обратно и протянул мне руку, чтобы помочь встать.

— Чёрт тебя дери, можно было и полегче, — проворчал я, хватаясь за его крепкую ладонь. — Это чёртова тренировка, а не убийство…

— Не рассчитал, — прогудел Шеймус.

Русское самбо оно и в Дублине русское самбо. Меня трудно было назвать мастером этого дела, но для самообороны без оружия оно подходило куда лучше всех остальных единоборств, особенно если не ограничиваться одними только бросками.

Сдавленные смешки затихли, как только я поднялся на ноги.

— Собственно, вот, джентльмены. Бросок через бедро, выполняется элементарно, — произнёс я, потирая крестец. — Разбейтесь на пары и повторите. Только аккуратно и медленно, придерживайте друг друга.

Вряд ли здесь кто-то умеет правильно падать. Здесь на полу не мягкие спортивные маты, а жёсткий паркет. Даже я грохнулся так, что искры из глаз посыпались.

Шеймусу я этот бросок показал чуть раньше, пару раз опрокинув его самого, и, возможно, это была его месть, но Маккормик для такого был слишком простым парнем. Скорее всего, и правда не рассчитал.

Мы с ним пошли по залу, наблюдая за попытками роты С бросать друг дружку через бедро и поправляя самые очевидные ошибки. В целом парни схватывали на лету, хватало одного-двух бросков, чтобы даже самые тугие усвоили урок. Глубоко в дебри мы не лезли, я ограничивался самыми простыми и самыми эффективными приёмами. Как бросить через бедро, как вывернуться из захвата, как заломать руку, как взять на болевой или удушающий. На углублённое изучение не было времени.

Дверь вдруг открылась, в зал вошли ещё трое человек в зелёной форме офицеров добровольцев. Пирс, Планкетт и Макдермотт, который шёл, опираясь на трость.

— Боюсь, вам занятия по самообороне противопоказаны, джентльмены, — улыбнулся я. — При всём уважении…

Ещё бы, один чахоточный, другой хромой, третий… Поэт. Их дело — сидеть в тылу и думать тяжёлые думы о судьбе Родины, не поднимая ничего тяжелее гусиного пера. Бить врага предоставьте нам, простым рабочим парням.

— Мы здесь не для этого, мистер О’Хара, — чуя насмешку, хмуро произнёс Макдермотт.

— На пару слов, Майк, — сказал Пирс.

Я удивлённо хмыкнул, не вполне понимая, для чего ко мне пришла целая делегация.

— Парни, продолжайте. Шеймус, приглядывай, — сказал я.

Подхватил китель и фуражку, висевшие на вешалке, надел, привёл себя в порядок. В зале на Парнелл-сквер имелись отдельные кабинеты, где можно было поговорить наедине, но мы почему-то вышли на улицу.

— Сегодня вечером будет собрание ИРБ, — сказал Патрик Пирс. — Твоё присутствие обязательно.

Я уже посещал пару таких собраний, но особого толка в пустых разговорах о будущей республике не видел. А до каких-то конкретных обсуждений и планов меня не допускали.

— Хорошо, где? — спросил я.

— В магазине Кларка, — сказал Планкетт после некоторой паузы. — Знаешь, где это?

— Знаю, — проворчал я.

Табачную лавку я после того визита избегал, как мог, мне не хотелось попадать в поле зрения полиции. На меня и так уже в Дублинском замке завели досье, это я чуял задницей.

— В восемь вечера, — добавил Пирс.

— Магазин же под наблюдением полиции… — вздохнул я.

Скомпрометированную явку просто нельзя больше использовать, тем более, что хватало и других мест, где можно встретиться. Да хоть бы и здесь, в этом же зале, никаких препятствий к этому я не видел. Смешаться с толпой добровольцев и потом уединиться в кабинете гораздо проще, чем пробираться к табачной лавке на глазах у полицейских филеров.

— Это неважно, — заявил Планкетт. — Встреча уже назначена.

Ладно, деваться некуда, придётся снова нюхать вонючий американский табак. Очень не хочется. Но раз уж за мной пришли аж трое ключевых фигур как добровольцев, так и ИРБ, чтобы пригласить лично, значит, это и в самом деле что-то важное.

— Я приду, непременно, — заверил я всех троих. — Нужно что-то с собой? Или позвать кого-то?

— Нет, только ты лично, — сказал Макдермотт, постукивая тростью по крыльцу. — Не опаздывай.

— Сэр, есть, сэр, — шутливо ответил я.

Шутку не поняли, покосились хмуро, но ничего не сказали. Ушли, не прощаясь, а я вернулся в зал, где Шеймус Маккормик покрикивал на обучающихся добровольцев.

Мне не давала покоя мысль о грядущем собрании, я один за другим перебирал варианты, почему меня вдруг могли позвать лично. До восстания ещё достаточно долго, вряд ли это будут чёткие инструкции или приказы. Можно было только догадываться. Ладно хоть до лавки Кларка отсюда идти всего минут десять, не больше, так что можно не спешить. Да и времени до вечера было ещё полно.

Тянулось, правда, это самое время очень и очень медленно. Как, в принципе, и всегда, когда ты ждёшь чего-то важного, и неважно, такси это в аэропорт или встреча революционной ячейки. Да и занятие по самообороне кончилось, значит, до вечера я был совершенно свободен.

Но и делать было совершенно нечего, от слова совсем. Почистил револьвер, походил в зале из угла в угол, сочиняя новую речь для какого-нибудь митинга. Уходить куда-то в город не хотелось, здесь имелось всё необходимое, и большие напольные часы, чтобы следить за временем. Когда-нибудь обзаведусь карманными. Как только разбогатею.

Без пятнадцати восемь я выдвинулся в назначенное место, не скрываясь и не переодеваясь, как я понял, на конспирацию тут откровенно клали болт. Ну, пусть потом не удивляются, что организация кишит стукачами, а в полиции знают не только места встреч и имена участников, но и размер ноги, и содержимое кошелька.

Слежки за собой, впрочем, я не заметил, как ни пытался. Да и к лавке Кларка я подошёл не со стороны магазина, из которого вели наблюдение, а с противоположной, быстро юркнув в дверь.

Сам Томас Кларк находился в зале, расставлял коробки по полочкам, и на скрипнувшую дверь обернулся.

— Вот и вы, мистер, наконец-то, — хмыкнул он. — Проходите.

Я вошёл, поздоровался с ним, вновь огляделся по сторонам. Шторы были опущены, горели только пара светильников, и помещение казалось мрачноватым. Сам Кларк закончил