Мятежник - Геннадий Борчанинов

— Значит, надо где-то их раздобыть. Может, в казармах… — начал отвечать я.

— В казармах столько нет, даже если мы вскроем оружейки по всему острову, — перебил меня Кларк.

— Кейсмент уже занимается этим вопросом, — сказал Пирс.

Кажется, я уже прошёл за своего, по крайней мере, в его глазах.

— Вы абсолютно не учитываете в своём плане народ Ирландии, — чуть поразмыслив, произнёс Макдермотт.

— Не понял, — сказал я.

— Народ тоже поднимется против англичан, когда мы выступим. Нужно будет взять под контроль стихийные выступления, нельзя оставлять всё на самотёк…

Я громко рассмеялся. Потрясающая наивность.

— Я сказал что-то смешное? — набычился Макдермотт, хватаясь за трость.

— Прошу прощения… — отсмеявшись, сказал я. — Но простому народу, в общем-то, плевать, кто рулит страной, пока у него есть крыша над головой, работа и кусок хлеба на столе.

— Вы недооцениваете патриотизм простых ирландцев! — вспылил Шон Макдермотт.

— А вы его переоцениваете, — сказал я. — Но я знаю, как сделать так, чтобы весь город вышел на улицу с факелами и вилами. Разобрать Дублинский замок по кирпичику.

— И как же? — фыркнул Планкетт.

— Перерезать поставки продовольствия в Дублин, — произнёс я.

Все семеро вмиг умолкли и уставились на меня.

— Вы — чудовище, О’Хара, — выплюнул Джозеф Планкетт.

Оскорбление я принял с улыбкой. Я знал, что они так отреагируют, иначе и быть не могло. Могло быть и хуже.

— Всего один день с пустыми прилавками в булочных, пустить слух, что британцы снова затеяли устроить Голод, и весь остров вспыхнет, как спичка, — продолжил я, словно ничего не произошло.

Коннолли хмыкнул в усы и покачал головой.

— Как это низко, — процедил он. — Но это сработает. Не может не сработать.

Все снова замолкли, то глядя на меня, то переглядываясь между собой. Похоже, этим своим предложением я нажил себе врагов, и не одного.

— Да уж, — хмыкнул Том Кларк, закуривая самодельную папиросу.

Планкетт немедленно отодвинулся от него подальше, чтобы не дышать табачным дымом.

— Это всего лишь гипотеза, — примирительно сказал я. — Которую я не хочу проверять на практике.

Вроде отлегло. А я всего лишь вспомнил Февральскую революцию в России, когда началом восстания послужил именно слух о надвигающемся голоде, умело вброшенный кем-то в толпу. Читал где-то, что вагоны с хлебом просто стояли на запасных путях, пока горожане созерцали пустые прилавки.

— Надеюсь, мы обойдёмся без этого, — задумчиво сказал Пирс. — Тем более, если мы измажемся в чём-то подобном, наши имена проклянут все ирландцы всех поколений.

Нельзя остаться чистеньким, делая революцию, но я благоразумно промолчал, хватит пока и того, что уже сказано. Но если бы планом восстания занимался единолично я, то наверняка воспользовался бы такой возможностью направить народный гнев в сторону британской администрации.

Однако зёрна сомнения в душах Военного совета ИРБ я всё-таки посеял. Каждый из них напряжённо думал, взвешивал плюсы и минусы. Минусов тоже хватало, восстание могло легко превратиться из политической акции в самый обычный бунт, бессмысленный и беспощадный. Неуправляемый. Да и риск для репутации и впрямь немалый. Даже если современники ни о чём не узнают, будущие историки и архивисты наверняка раскопают эту грязь.

— А в остальном… Ваш план звучит несколько убедительнее, мистер О’Хара, — так же медленно произнёс Пирс, потирая подбородок и глядя на карту города.

Планкетт вскинулся, резко закашлялся, обессиленно опустился обратно на своё место. Решением главы он был совершенно недоволен, это было понятно без всяких слов. Это он тут считался стратегом. Ну, не моя вина, что он не придумал ничего лучше, кроме как занять оборону в нескольких зданиях, причём даже не самых удобных для этого дела.

— Оружие, — напомнил Кент.

— Оно будет, непременно, — уверенно сказал Пирс.

Я бы не был так уверен. С таким уровнем организации немудрено, что груз пролюбили, его не смогли ни привезти, ни встретить.

— Оружие жизненно необходимо, с револьверами и ружьями можно даже не пытаться противостоять армии, — сказал я. — Этот вопрос нужно поставить на особый контроль.

— Непременно, — кивнул Пирс.

Ага, охотно верю.

Кларк докурил, прокашлялся, посмотрел на меня.

— Я полагаю, мистера О’Хару мы принимаем в Военный совет, — произнёс он. — Поднимите руки, кто голосует за.

Как и ожидалось, против оказались только Планкетт, Макдермотт и Кент. Остальные, дождавшись, пока руку поднимет Пирс, проголосовали вслед за лидером.

— Это большая честь для меня, — сказал я.

— Назад дороги уже не будет, — сказал Кларк. — Придётся идти до конца.

Надеюсь, мой путь не закончится во дворе тюрьмы Килмейнхем, напротив расстрельной команды.

— Восстание запланировано на Пасху, — добавил Кларк. — Силами добровольцев, ИГА и «Союза женщин».

Для меня это не новость, но я изобразил искренний живой интерес. Просто чтобы ни у кого не возникло излишних подозрений и вопросов.

— Так скоро? — спросил я. — Ещё ведь ничего толком не готово…

— Есть подозрения, что нас могут попытаться арестовать раньше, — хмыкнул Кларк. — Значит, мы должны действовать. До того, как за нас возьмётся полиция.

— Как в шестьдесят седьмом, — проворчал Макдермотт.

— Мы или попытаемся, или погибнем, — вдохновенно произнёс Пирс. — И даже если мы не добьёмся успеха, из этой искры разгорится пламя борьбы.

Эта его склонность к позам и красивым жестам нередко выводила меня из себя, но сейчас даже я проникся. Поэтом он всё-таки был не самым плохим.

— А на сегодня всё, — Кларк достал часы из кармашка, щёлкнул крышкой.

Расходиться начали молча, не прощаясь, и не всей гурьбой, а по одному. Хотя бы в этом вопросе им хватило смекалки.

— Майк, — позвал меня Пирс, когда я уже нахлобучил фуражку и собрался уходить. — Зайди завтра ко мне, есть важное дело.

— Понял, буду, — ответил я.

И покинул подсобку, а затем и табачную лавку, лёгким прогулочным шагом, изображая из себя припозднившегося работягу. Уже стемнело, на улицах горели редкие газовые фонари, на улицы выползали ночные обитатели.

Тёмных подворотен я избегал точно так же, как и хорошо освещённых мест, в равной степени, нежелательная ночная встреча в мои планы не