Книжники. В объятиях прошлого - Ирина Фуллер

— Я решил, что это была такая саркастическая шутка. Вторая версия: что вы были потрясены и не думали прямо.

Констанция действительно глупо и непредусмотрительно отказалась от балла, будучи слишком взволнованной. Теперь это не казалось такой уж хорошей идеей. Пока они с Аврелием гонялись за Миледи, Артур тоже не сидел сложа руки. Шло утро девятнадцатого октября, до конца соревнований оставалось меньше двух недель. Текущий счет не позволял расслабиться: если Миледи запишут на Кинга, они поравняются. Семь против семи.

Забрав же Миледи и удачно поохотившись на Малой Морской, Констанция обеспечила бы себе хороший отрыв: шесть баллов у Кинга против восьми у нее.

Скупо поблагодарив Артура за то, что напомнил о ловце, она пообещала зайти позже, так как торопилась на новый вызов. Мысленно же не смогла не отметить раздражающее благородство Артура. Ее устраивало, когда она рисовала его главным злодеем в собственных глазах. Последнее, что ей было нужно, это «взглянуть на него иначе», как советовала Мила.

Констанция отправилась в дом Пиковой дамы.

Читатель встретился Констанции под окнами особняка, был бледен и все бормотал: «Тройка, семерка, дама. Дама!». Успевшая ознакомиться с книгой, пока ехала в такси, Констанция догадалась, кого он оживил.

Согласно сюжету, Германн, главный герой повести, выяснил, что графиня Анна Федотовна Томская знала тайную комбинацию трех выигрышных карт. Он проник в ее спальню, чтобы выведать известный графине секрет. Увидев его с пистолетом, несчастная скончалась от сердечного приступа, вслед за чем Германна стали преследовать видения. Графиня явилась ему после смерти, все же сообщив карты, на которые стоило делать ставки: «тройка, семерка, туз». Все шло как по маслу, однако в самый напряженный и драматичный момент, когда Германн должен был получить огромную сумму, произошло то, что лишило его не только денег, но и разума. Пиковая дама стала для него роковой.

Ее-то, а точнее, графиню Томскую, судя по невменяемому состоянию, и оживил читатель.

Охота могла бы стать самой обычной. Констанция сумела добиться от Читателя ответа на вопрос, где находилась Пиковая дама. Молодой человек трясущейся рукой указал на дверь особняка.

Тяжелая створка оказалась открытой. Очутившись внутри, на шикарной лестнице, Констанция стала подниматься по широким ступеням. Шаги гулким эхом раздавались в просторном пустом помещении. Именно отсутствие всяких посторонних звуков усыпило бдительность: уставившись в пол, она отсчитывала ступень за ступенью и подняла взгляд лишь в последний момент, за секунду до столкновения — слово, которое было не совсем применимо в данной ситуации — с полупрозрачной дамой в черных одеяниях.

Констанции доводилось видеть «сверхъестественное» и раньше: монстры, вампиры, нечисть — существа самого разного толка сбегали из книг в реальный мир. Но она совершенно не ожидала, что встретится с приведением в тихом и пустом особняке. Крик застрял в горле. Только многолетний опыт помог сохранить самообладание. Стараясь не вглядываться в бледное безжизненное лицо привидения, ощущая охватывающий тело ужас, Констанция провела ловцом сквозь бесплотный образ. Призрак Пиковой дамы стал наливаться чернилами, и вскоре его втянуло в книгу.

Сердце Констанции колотилось быстрее положенного, но едва она вышла на улицу, сознание стало проясняться. Бодрящий эффект от встречи с призраком чуть поутих. Шум машин и холодный октябрьский ветер привели ее в чувство, и она подумала, что Аврелий будет рыдать, когда узнает, какое дело ей досталось в его отсутствие.

Еще час Констанция, ожидая коллег из Брэдбери, простояла рядом с Читателем, все это время сидевшим прямо на мокром тротуаре. Сперва она попыталась навязать ему мысль об играх воображения и слишком богатой фантазии, но не преуспела, ибо «он видел, что видел». Тогда она решила ждать молча: пускай специально обученные люди занимаются разнервничавшимся юношей.

Выходные Констанция провела на дежурстве: сумела по горячим следам поймать булгаковскую Маргариту, так кстати сжимающую букетик желтых цветов в руках, трижды выпила кофе с Милой и обсудила с ней Аврелия и немного — Клару. Даже нашлось время пройти новый урок в самоучителе по итальянскому и выбрать билеты в театр для семейного вечера с родителями.

Половину воскресенья она вносила в СУП старые дела из картотеки. Эта задача была поручена Внутренней службе, но процесс шел медленно, поэтому любой сотрудник любого отдела мог проявить инициативу и помочь коллегам. Правда Констанция сомневалась, что кто-то, кроме нее, хотя бы раз воспользовался этой чудесной возможностью.

Единственное, что она так и не смогла сделать за выходные — это найти объяснение тому, как закладка Егора оказалась на месте, где погибла Клара.

Дело в том, что закладки являлись таким же особым артефактом, как ловцы. Их готовили переплетчики, выдавая затем не больше десятка в одни руки. У каждого охотника была возможность выбрать уникальную картинку. Закладки Констанции изображали черного скорпиона, Артуровские — меч в камне, а у Егора были розовые рыбки в бирюзовой воде.

Егор пропал три года назад, а стеллажи установили спустя год после этого. Как закладка могла очутиться на полу?

Та, которую Констанция хранила в память о друге, оказалась на месте, прикрепленная к перегородке из матового стекла. Значит, в Абонементе обронили другую закладку Егора. Кто и при каких обстоятельствах?

Эпизод 4. Глава 2

Егор исчез на следующий день после корпоратива, фото с которого так небрежно обсуждал с Констанцией Аврелий. Разумеется, коллеги из Внутренней службы занимались этим делом. Но ей, Констанции, никто не доложил о результатах. Ю намекнул, что ее это не касалось. Статус стажера не предполагал доступа к информации с таким уровнем секретности.

— Я должна как-то объяснить себе его исчезновение! — воскликнула тогда в сердцах Констанция.

— Сгорел на работе, — холодно ответил Ю.

Он умел мгновенно из заботливого дядюшки превращаться в сурового начальника, и Констанция отлично знала: с таким Юджином спорить бессмысленно.

Егор всегда поддерживал Констанцию. Так вышло, что он стал ее первым близким другом. В школе она чувствовала себя посмешищем, хотя и старалась учиться хорошо, чтобы все видели: она кое-чего стоит. В этом бесконечном одиночестве и попытках понять, что же с ней было не так — не считая идиотского имени — книги стали спасением. Выбор филологического факультета был очевиден.

В университете Констанция пыталась участвовать в жизни группы, завела несколько знакомых, которых могла бы назвать приятелями. Но не более. В двадцать лет никто уже не дразнил ее Канализацией, но оказалось, что нестандартное сочетание имени и фамилии — единственная деталь, которая вызывала интерес у окружающих.

Неудивительно, что она предпочла погрузиться в мир книг и влюбиться в вымышленного