Книжники. В объятиях прошлого - Ирина Фуллер

Неудивительно и то, что стажером она старалась пуще прежнего, из кожи вон лезла, только бы показать всем: они сделали правильный выбор. Констанции отчего-то казалось, что ее все время оценивали.

Каждое уничижительное слово, каждый недовольный взгляд, критика любого рода больно жалили.

А Егор вдруг решил, что она замечательная. Констанция не верила в искренность его слов, он, конечно же, сильно приукрашивал действительность. Однако то, что у него вообще было такое желание, тоже много значило.

Его исчезновение стало слишком большим потрясением и одной из причин ее отъезда в Москву.

Не пришло ли время узнать больше о том, что случилось с другом?

Мысль, несомненно, была правильная, но Констанция не знала, с какой стороны подступиться. Когда выходные плавно перетекли в начало рабочей недели, рутина снова затянула в свою паутину. Требовалось сделать так много: дописать отчет, обсудить с Ариной предполагаемый график на ближайшую неделю, разложить новые канцтовары по ящичкам тумбочки, проверить отчет стажера… Ранее Констанция поняла, что упустила эту важную задачу, и теперь постаралась ознакомиться со всеми карточками, которые заполнил Аврелий. У него получался удивительно складный, понятный, где-то даже увлекательный рассказ. Может, ему и правда стоило вести летопись Библиотеки.

Когда, наконец, по просьбе Милы Констанция отыскала фотографии Графа Монте-Кристо и отправила их на печать, в отдел влетела Арина. Она казалась одновременно собранной и встревоженной. Крупные очки делали ее не деловой, а какой-то совсем юной, уязвимой, и теперь казалось, что на плечи отличницы-старшеклассницы взвалили обязанности прораба на стройке. В такие моменты ей наверняка хотелось, чтобы вечно отсутствующий Максим Николаевич все-таки вышел на работу.

— Коллеги, — позвала она, стараясь говорить твердо, но высокий голос прозвучал, как оборвавшаяся струна скрипки.

Никто не отозвался.

— Господа, — произнес тогда вошедший следом Артур Кинг. — Можно ваше внимание, пожалуйста?

Охотники подняли головы. Лишь один человек был в полях, остальные восемь работали в офисе, поэтому вокруг Арины и Кинга собрался плотный кружок.

Констанция подошла к группе, но принялась возиться с чайником, одновременно прислушиваясь и в то же время сохраняя независимый вид.

Скрипнула дверь — в отдел вошел кто-то еще.

— Коллеги, к нам приехал инспектор Внутренней службы, — сообщила Арина, — чтобы произвести необходимые проверки в связи с… Кларой.

Тишина в ответ повисла тяжелая, давящая, и Констанция вновь, не в первый раз за последние дни, ощутила спазм в груди.

— Я уже был проинтервьюирован. Кто желает быть следующим? — спросил Кинг собранно и деловито.

Иногда Констанции казалось, что ему на все плевать. Волновало только, хорошо ли сидит костюм и сможет ли он в пятницу получить на обед не мясо, а рыбу, так как это являлось традицией если не во всей Британии, то уж точно — в Йорке, откуда он был родом.

Взволнованный же Кинг вызывал тревогу, Констанция предпочла бы видеть прежнее равнодушие.

Так или иначе, она продолжила заниматься своим напитком, совершенно не собираясь вызываться на разговор с инспектором первой. Нужно было время подготовиться, решить, что говорить, а что — нет.

— Не стоит волноваться, — раздался твердый мужской голос, и Констанция рассыпала чай, который добавляла из жестяной банки в серебристый френч-пресс. — Это формальность, которую мы обязаны соблюсти. У руководства Библиотеки нет никаких сомнений в том, что произошел несчастный случай.

Констанция знала, кому принадлежал этот голос. И все же она обернулась, чтобы убедиться: рядом с Кингом стоял высокий мужчина сорока двух лет. Его русые волосы изрядно поседели, как и щетина на подбородке, но лицо оставалось молодым. Светло-голубые глаза выдавали в нем человека с живым, проницательным умом. Подтянутая фигура и черная, как темная южная ночь, рубашка не оставляли сомнений в том, что он большое внимание уделял внешнему виду.

Разумеется, Констанции стоило сразу сообразить, что, учитывая не просто нарушение, а гибель книжника на рабочем месте, Москва отправит сотрудника Внутренней службы высшего ранга. Шевелила бы мозгами побыстрее, не пришлось бы сейчас бороться с удивлением и прилагать усилия, чтобы держать лицо.

— С кем не знаком: меня зовут Илья Петрович Торин, — добавил коллега из столицы. — Я главный инспектор Внутренней службы Центрального аппарата. Беседа не займет много времени. Я лишь задам несколько вопросов.

На вкус Констанции, этот неестественно заботливый тон звучал так, будто следующей фразой будет «вы арестованы».

Она залила во френч-пресс кипяток и потянулась к стоящей рядом любимой чашечке с сине-золотой сеткой, которую на Восьмое марта подарил Егор.

— Констанция? Готова?

Драгоценная чашечка едва не полетела на пол.

Эпизод 4. Глава 3

Констанция считала, что ее не видно из-за столпившихся коллег, но укрытие оказалось не слишком надежным.

Она обернулась через плечо. Охотники как раз расступились, поэтому она тут же встретилась с выразительным, настойчивым взглядом Ильи Петровича.

— Хм, — Констанция посмотрела на наручные часы, будто ее день был подчинен какому-то расписанию. — Думаю, я могу.

Вся эта напускная небрежность наверняка выглядела нелепо, по крайней мере, для Ильи, с которым Констанция в последний раз виделась три месяца назад. Сейчас он наверняка забавлялся, наблюдая за ее попытками натянуть скучающее лицо.

Мила, прижимающая к себе распечатанные фотографии графа Монте-Кристо, и Аврелий, до сих пор то и дело демонстративно хватавшийся за раненый бок, синхронно подались вперед, с любопытством глядя на Констанцию.

Кинг покосился на Илью Петровича.

— Отлично, — отозвался последний, соединив ладони с глухим хлопком. — С Артом я уже поговорил. Сейчас побеседуем с тобой. Арина, определите, пожалуйста, дальнейшую очередность.

С «Артом»?

Не с «Кингом». Не хотя бы с «Артуром».

С «Артом».

Впрочем, Констанция не намеревалась заострять на этом внимание. Она решила изображать отстраненность и безразличие, поэтому просто пошла прочь из офиса охотников туда, где должна была состояться беседа.

— Чашку не оставишь? — уточнил Илья Петрович через плечо.

Идя следом, она опустила взгляд на фарфор в руке. Так и не сделала чай.

— Нальете у меня в кабинете, — предложил Кинг, придерживая для Констанции дверь. — У меня есть разные напитки.

«Разными напитками» оказались разные сорта чая с возможностью добавления молока.

— Молока не надо, — сказала Констанция, присаживаясь и отмечая, что даже стулья для посетителей у Артура были мягкими и удобными.

Кинг застыл с ее чашкой в руке.

— Что вы