Сорок третий 7 - Андрей Борисович Земляной

- Главный врач старый человек, господин подполковник. В этом возрасте смелость уже не нужна. Остаётся характер.

Ардор выдохнул почти смешок, закрыл глаза и снова провалился в тяжёлый сон. После процедур он спал много, неровно, иногда с таким напряжением в лице, словно продолжал идти по гилларскому лесу. Альда и Лиара дежурили возле него по очереди, но целители быстро установили жёсткий порядок: не больше двух часов, без разговоров о делах, без газет, без докладов, без попыток превратить палату в семейный совет. Даже Альда спорить не стала. Лиара посмотрела на Хордана так, как смотрела на людей, временно получивших право отдавать распоряжения в её доме, и подчинилась.

Эльгу сначала в палату пускали редко. Формально она ещё не входила в семью, и дворцовые правила, даже смягчённые волей короля, оставались правилами. Она появлялась в соседней гостиной, сидела там с прямой спиной, брала в руки чашку с солго из которой почти не пила, задавала целителям весьма точные вопросы и уходила до того, как её присутствие начинало требовать объяснений.

Но на пятый день она не ушла.

Альда нашла её в малой гостиной госпитального крыла. Лиара сидела у окна с закрытой папкой на коленях. За дверями дежурили две компаньонки и двое мужчин из охраны; они держались достаточно далеко, чтобы не слушать каждое слово, но достаточно близко, чтобы никто посторонний не вошёл без разрешения.

Эльга стояла у камина. Огонь там развели скорее для вида, чем для тепла, и принцесса смотрела не на пламя, а на собственные руки, сцепленные так крепко, что побелели костяшки пальцев.

- Я больше не собираюсь делать вид, что у нас впереди много спокойного времени, - сказала она, когда Альда и Лиара вошли. Голос звучал ровно, почти светски, но именно эта ровность выдавала сдерживаемое отчаяние. - Мы все очень хорошо умеем говорить о приличиях, сроках, порядке, приглашениях, договорах между домами и удобном дне для объявления. Пока мы всё это бережём, Ардор успевает оказаться в чужой лаборатории, в лесу Гиллара, на границе под огнём собственных пограничников и в палате, где над ним собирают целителей со всего мира.

Альда подошла к креслу, села и только после этого посмотрела на Эльгу.

- Сядь, пожалуйста. Такой разговор не стоит вести стоя, словно мы сейчас будем обмениваться обвинениями.

- А разве не будем? - Эльга села, но руки так и не разжала. - Я не обвиняю вас в подлости, Альда. Ни тебя, ни Лиару. Вы приняли меня честнее, чем многие приняли бы принцессу, слишком близко подошедшую к чужому дому. Мы договорились, что я первой рожу ребёнка Ардора, а вы после меня. Я помню каждое слово. Но договорённость, которую всё время откладывают ради удобства, однажды превращается в красивую бумагу без живого человека рядом.

Лиара откинулась на спинку кресла.

- Ты хочешь немедленного брака?

- Да. Объявления пусть делают герольды, юристы и те, кто питается дворцовыми сплетнями. Мне нужен не газетный шум, а право быть рядом с ним без оговорок, право родить от него ребёнка и не просить у каждого церемониймейстера разрешения пройти к двери. Я принцесса, Лиара, и, как ни странно, понимаю цену государственным решениям. Но сейчас я говорю не как украшение придворной схемы. Я говорю, как женщина, которой однажды могут принести аккуратно сложенный флаг Егерского Корпуса, конверт с сожалениями и сказать, что маркиз Таргор-Увир погиб, потому что снова оказался там, где требовалось сотворить чудо.

В комнате стало очень тихо. За дверью кто-то прошёл по коридору; шаги удалились, и тишина вернулась.

Альда не стала отвечать сразу. Она посмотрела на Лиару, затем на Эльгу, и в этом взгляде не оказалось ни раздражения, ни мягкой жалости. Только расчёт и признание того, что расчёт здесь не отменяет боли.

- Ты права в главном, - сказала она. - Мы тянули, потому что хотели, чтобы всё выглядело достойно, спокойно и не походило на срочное укрепление стены после первого удара тараном. Но жизнь Ардора не подчиняется нашим представлениям о достойном темпе. Он военный, государственный человек и слишком удобная мишень для тех, кому мешает само его существование. Если смотреть честно, времени у нас меньше, чем нам хочется.

Эльга подняла глаза.

- Значит, ты согласна?

- Я согласна, что вопрос надо решать. Но я не могу решить его одна, даже вместе с Лиарой. Здесь затронуты корона Шардала, твой статус, наш дом, наследование и государственная устойчивость. Если мы сделаем шаг сами, без Логриса, получится не семья, а дворцовый переворот в кружеве. Я попрошу аудиенцию у Его Величества.

Лиара чуть повернулась к Альде.

- И я пойду с тобой, если ты считаешь это нужным.

- Считаю. Ты здесь не свидетель, Ли. Ты такая же жена Арди, как я, и твоя подпись весит не меньше моей.

Эльга несколько секунд молчала. Сдержанность, державшая её с начала разговора, дала первую трещину, но слёз она себе не позволила.

- Я не хочу отнимать у вас то, что уже ваше.

Лиара ответила не сразу. Она встала, подошла к столу, налила Эльге воды и поставила стакан перед ней.

- У нас нельзя отнять Арди, если он сам остаётся с нами. И нельзя дать тебе место в семье так, словно мы бросаем кость собаке у ворот. Ты не просительница, Эльга. Но ты должна понять и другое: даже страх за него не даёт нам права брать его согласие вместо него. Мы можем решить свою часть. За него говорить нельзя.

- А если он опять не успеет сказать? - тихо спросила Эльга.

Альда посмотрела на дверь, за которой лежал Ардор.

- Тогда мы все будем ненавидеть себя за осторожность. Поэтому надо идти к королю сейчас, пока вопрос ещё можно решить правильно, а не в панике и не после похорон.

Аудиенцию Логрис IX назначил в тот же день. Не торжественную, не в большом зале и не по придворному расписанию. Альду и Лиару приняли в его комнате отдыха, где на столе лежали карты, папки с донесениями по Гиллару и несколько запечатанных пакетов для иностранных посольств. Король стоял у окна, когда они вошли, но сразу повернулся и жестом предложил им сесть.

- Я догадываюсь, зачем вы пришли, - сказал он. - Эльга тоже не умеет долго молчать, когда дело касается того, что считает своим долгом и своим правом.

Альда поклонилась ровно настолько, насколько требовал двор, а не страх.

- Ваше