Сорок третий 7 - Андрей Борисович Земляной

Ему подали суп, потом рыбу, но первые несколько минут говорили о целителях, о Хордане, о том, что Ингро Талис снова прислал две папки и получил обратно записку от Альды с требованием не превращать выздоравливающего человека в государственную канцелярию. Ардор слушал, отвечал, даже несколько раз улыбнулся, но напряжение за столом никуда не делось.

Наконец Лиара отложила приборы.

- Ардор, нам нужно обсудить Эльгу. Не её присутствие рядом с нами, не дворцовые слухи и не очередной порядок визитов. Нужно решить вопрос о её вступлении в семью.

Ардор медленно перевёл взгляд на Эльгу. Та дрогнула но не опустила глаза.

- Я слушаю.

Эльга заговорила первой. Не торопясь, без слёз и без той нервной резкости, с какой несколько дней назад говорила с Альдой и Лиарой в госпитальном крыле.

- Я не хочу, чтобы ты принимал это как просьбу женщины, испугавшейся твоей раны. Я действительно испугалась. Было бы глупо и унизительно делать вид, что нет. Но страх только убрал лишние приличия. Мы все давно знаем, что мой брак с тобой не исчезнет, если его отложить. Он просто будет висеть над нами недооформленным решением, пока очередная война, заговор или государственная необходимость снова не заберёт тебя туда, откуда ты можешь не вернуться.

Альда продолжила, когда Эльга замолчала:

- Мы с Лиарой уже говорили с королём. Его Величество согласен с самой необходимостью, но отказался давить на тебя во время лечения. Единственный его довод против немедленного решения оказался простым: ты не давал согласия. Он прав. Поэтому сейчас мы говорим с тобой, когда ты можешь спорить, сердиться, отказывать и задавать любые вопросы.

- Очень щедро с вашей стороны, - сказал Ардор. - Особенно пункт про сердиться.

Лиара посмотрела на него без улыбки.

- Не уходи в шутку. Тебе можно, но сейчас не стоит. Мы говорим не о красивом расширении семьи и не о прихоти Эльги. Ты военный. Ты уже несколько раз стоял достаточно близко к смерти, чтобы все вокруг перестали утешаться словами «обойдётся». Дом Таргор-Увиров стал слишком важен для короля, армии, союзов и для тех людей, которые видят в тебе не только подполковника с трудной биографией. Если ты погибнешь без наследника, начнётся не красивая скорбь, а борьба за пустое место. И эта борьба ударит по нам всем.

Ардор молчал. Он смотрел не на тарелку и не в окно, а на руки Эльги, лежавшие на скатерти. Руки у неё больше не дрожали.

- По нашей договорённости, - сказала Альда, - первой беременеет Эльга. Потом я и Лиара. Мы не отказываемся от этого порядка и не меняем его за твоей спиной. Но порядок без брака превращает Эльгу в женщину, которую держат возле двери и зовут, когда государству становится тревожно. Это недостойно её, недостойно нас и, как ни странно, недостойно тебя.

- Спасибо за «как ни странно», - сказал Ардор тише.

- Пожалуйста. Я старалась.

Эльга чуть наклонилась к нему.

- Я не прошу тебя дать мне ребёнка из страха перед твоей смертью. Так звучало бы мерзко и мелко. Я прошу признать то, что уже существует. Я хочу войти в твою семью сейчас, а не после очередного совета, удобного сезона или долгого привыкания двора. Я хочу иметь право быть рядом с тобой, когда ты жив, а не получать это право, как утешение, если тебя однажды не станет.

Ардор откинулся на спинку кресла и на несколько секунд прикрыл глаза. Лечение ещё не отпустило его полностью; усталость приходила внезапно и требовала своего, как строгий кредитор. Но сейчас дело было не в усталости.

Он давно понимал, что вокруг него складывается не обычная семья. Альда принесла в его жизнь вес крупного дома, деньги, управление и холодный ум, способный держать удар там, где мужчины начинали кричать, Лиара принесла связь с обществом, с юристами, профсоюзами, рабочими кварталами, с той частью Шардала, которую старые гербы привыкли замечать только во время бунтов и выборов. Эльга несла королевскую кровь, прямую связь с Логрисом, династический смысл и ту странную личную верность, какая не укладывалась ни в один брачный договор, но делала его живым.

Вопрос действительно касался не постели и не мужского тщеславия. Речь шла о конструкции мира, где он сам стал несущей балкой, хотя никогда не просил такой чести. Если балка треснет, люди начнут ставить подпорки как попало. Одни - из страха, другие - из жадности, третьи - из старой привычки тащить к себе всё, что плохо приколочено. Наследник не спасал от смерти. Но он не давал смерти одного человека превратить государственный порядок в драку у раскрытого сундука.

Ардор открыл глаза.

- Вы трое уже всё решили?

Альда ответила спокойно:

- Мы решили свою часть. Король решил свою. Осталась твоя.

- И если я скажу «нет»?

Лиара посмотрела прямо.

- Тогда будет «нет». Я не обещаю, что мы обрадуемся, но принуждать тебя никто не станет. Именно поэтому мы и сидим здесь, а не принесли тебе бумаги в палату между двумя процедурами.

Ардор кивнул. Потом повернулся к Эльге.

- Ты понимаешь, что входишь не в спокойный дом? Не в красивую легенду, не в королевскую сказку и не в безопасное место рядом с человеком, которого все станут беречь после последнего случая. Меня будут использовать, вытаскивать, звать, посылать, прикрывать мной чужие ошибки и просить решить то, что нормальные люди решать не хотят. Альда и Лиара уже это знают. Ты пока видела достаточно, но всё равно меньше, чем будет дальше.

Эльга не отвела взгляда.

- Я принцесса Шардала. Меня с детства учили улыбаться людям, которые через неделю могут поддержать войну, интригу или чужую казнь, если им это выгодно. Не рассказывай мне про безопасные дома, Ардор. Их нет. Есть только дома, где люди хотя бы понимают, за что держатся.

Он долго смотрел на неё, затем перевёл взгляд на Альду и Лиару.

- Хорошо. Я согласен.

Эльга выдохнула не сразу. Альда закрыла глаза на короткое мгновение, и только Лиара позволила себе едва заметно опустить плечи, словно всё это время держала на них не разговор, а тяжёлую балку перекрытия.

Ардор поднял руку, останавливая возможные слова.

- Но я хочу, чтобы это прозвучало ясно. Я согласен не из-за вашей ловкой осады и не ради красивой государственной страховки. Доводы верные, спорить с ними глупо, но жить на одних доводах нельзя. Эльга войдёт в семью как жена. Ребёнок, если боги дадут,