Сорок третий 7 - Андрей Борисович Земляной

знак благодарности за то, что дом Таргор-Увиров не прошёл мимо людей, которым раньше обычно доставались только речи, проверки и обещания. Пусть в вашем доме будет здоровье детям, твёрдая рука в делах и память о тех, кто строит город не в газетах, а каждый день».

Она дочитала и опустила лист. В зале наступила та тишина, какая бывает редко: не придворная, не храмовая, а человеческая. Даже те, кто ещё час назад считал профсоюзы удобным новым украшением Лиары, на несколько мгновений потеряли привычную насмешливость.

Эльга первой протянула руку к своему браслету.

- Я приму его с честью.

Альда взяла свой браслет, и сама застегнула его на запястье. Лиара сделала то же самое, чуть медленнее. На лице у неё не появилось торжественного выражения, но Ардор хорошо знал этот взгляд. Так Лиара смотрела на вещи, которые становились для неё обязательством.

Король Логрис IX поднял бокал.

- За дом Таргор-Увиров, - сказал он. - И за Шардал, где подарок рабочих может быть принят в Королевском дворце с тем же уважением, что дар короля.

Эта фраза была произнесена мягко, но несколько старых сановников сразу поняли, что её завтра напечатают все газеты. И если какие-то дома собирались шептать о неуместности профсоюзного подарка, им теперь придётся выбирать слова очень осторожно.

Приём продолжался ещё долго. Были танцы, поздравления, осторожные союзы у колонн, быстрые записки секретарям и улыбки, за которыми прятались новые расчёты. Принцесса Эльга стала герцогиней Таргор-Увир, продолжая носить титул принцессы «из вежливости» Ардор - герцогом и полковником, Альда и Лиара получили рядом с собой не соперницу, а новую часть дома, ну и Марсана - тему, которой ей хватило бы на месяц, если бы в мире вдруг закончились войны, тайные ордена и короли с дурной привычкой собирать древние машины.

Поздно вечером, когда официальная часть уже выдохлась и гости начали разъезжаться, Ардор ненадолго остановился у окна боковой галереи. Внизу светилась площадь. Люди ещё стояли за ограждениями, ждали карет, махали шляпами, кричали поздравления, хотя до окон дворца их слова долетали только шумом.

Эльга подошла к нему первой. Серебряный браслет Богини Плодородия лежал на её запястье тонкой светлой линией. Рядом с ним профсоюзный браслет казался земным, городским, сделанным руками людей, которым некогда ждать чудес.

- Ты устал, - сказала она.

- Это сегодня запрещённая тема. Если Хордан узнает, что я устал, он объявит приём медицинским преступлением.

Альда и Лиара подошли почти сразу. Альда посмотрела вниз, на площадь, потом на браслеты у себя и у Лиары.

- Завтра начнётся обычная работа. Газеты, благодарственные письма, ответы королям, распоряжения по дому, отдельный список людей, которым нельзя давать говорить лишнее.

- И список тех, кому можно? - спросил Ардор.

- Он короче.

Лиара поправила браслет на запястье.

- Я утром поеду в Совет Профсоюзов. Такой подарок нельзя благодарить только письмом.

- Поедем вместе, - сказала Эльга.

Лиара посмотрела на неё чуть удивлённо.

- Ты уверена? После такого дня двор будет ждать, что ты неделю просидишь в шелках и будешь принимать поздравления.

- Пусть ждёт. Я сегодня вошла в ваш дом, а не в хрустальную витрину.

Альда медленно улыбнулась.

- Хороший ответ. Завтра проверим, как он звучит в рабочем квартале.

Ардор посмотрел на трёх женщин рядом с собой и решил, что Совет Профсоюзов, пожалуй, ещё не понимает всей полноты завтрашнего визита. Потом вспомнил выражение лица мастера Хордана и сел в ближайшее кресло раньше, чем жёны успели сделать это вопросом государственной дисциплины.

- Я просто соблюдаю медицинские распоряжения, - сказал он.

- Разумеется, - ответила Альда. - Мы все видели этот редкий приступ благоразумия.

Лиара открыла дверь в соседнюю комнату и распорядилась позвать секретаря. Эльга осталась у окна ещё на несколько мгновений, глядя на площадь и касаясь серебряного браслета на запястье. Потом повернулась к семье, уже обсуждавшей завтрашние письма, визиты и порядок благодарностей, и пошла к ним.

Ночевать поехали в свой дворец, как и подобало в приличной семье.

Эльга готовилась к первой брачной ночи куда более собранно, чем когда-то представляла себе в детстве, слушая осторожные разговоры старших дам и куда менее осторожные шёпоты фрейлин. Тогда всё казалось непременно обставленным белыми тканями, свечами, драгоценными шпильками, обязательными слезами у зеркала и советами, из которых половина пугала, а вторая была совершенно бесполезна.

Теперь всё оказалось проще и серьёзнее, да и муж вызывал сдержанную осторожность. Эльга, несмотря на всю помощь от Лиары и Альды, чувствовала себя девицей отданной дракону… или соблазнившей дракона. Она тихо прыснула смехом и покраснела.

Комнату для неё приготовили в правом крыле дворца Таргор-Увиров, где окна выходили не на парадный двор, а в сад. За стеклом стояла поздняя марсанская осень, уже готовая пролиться мокрым снегом и ливнями, ветер шевелил мокрые ветви, на дорожках блестели фонари, и где-то в глубине сада охрана переговаривалась негромко, без обычной дворцовой показной выправки. Здесь уже не было Королевского дворца с его бесконечным вниманием, не было приёма, поклонов, тостов, поздравлений, дорогих подарков и людей, умевших улыбаться так, словно улыбка выдавалась им вместе с придворным чином.

Здесь был дом Ардора а теперь и её дом.

Эта мысль пришла не сразу. Эльга стояла у туалетного столика, пока камеристка снимала с её волос последние шпильки, и смотрела в зеркало не столько на себя, сколько сквозь собственное отражение. На столике лежали гребни, серебряная щётка, маленькая шкатулка с жемчужными серьгами, толстый широкий флакон масла для волос, сложенное кружево, а на руке два браслета которые она так и не сняла. Один - дар Богини Плодородия, узкий, почти невесомый, но с такой спокойной силой, что кожа под ним будто помнила прикосновение не металла, а тёплой ладони. Второй - подарок Совета Профсоюзов, земной, городской, сделанный руками марсанского ювелира на деньги людей, которые не умели дарить королевские гарнитуры, зато умели собирать по монете на вещь, где было больше правды, чем во многих дворцовых речах.

Она всё ещё оставалась принцессой Эльгой. Этот титул никуда не исчезал, как не исчезает рождение, кровь и годы, проведённые в королевском доме. Теперь к нему прибавился другой - герцогиня Таргор-Увир, титул по мужу, по новому дому, по сегодняшней клятве в Храме Всех Богов. При дворе люди ещё долго будут выбирать, как именно к ней обращаться: кто-то подчеркнёт королевское происхождение, кто-то - новое герцогское достоинство, кто-то будет осторожно пробовать оба варианта, прислушиваясь к реакции окружающих.

Но в личной комнате всё решалось