Как я съел ваши фаерболы - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

class="p1">— Ой, можно подумать, кто-то тут сильно стесняется! — фыркнула Диана. — Но ладно, поработаю вашим личным стилистом. У нас где-то на чердаке, кажется, валялся старый костюм горничной от прошлой прислуги, с фартучком! Я обязательно принесу! Ждите! — и, сверкнув белым пушистым хвостом, она умчалась по коридору.

Я повернулся к ошарашенным девицам.

— Ну что, дамы. Раз уж вы теперь часть Стаи, не по чину вам самим полы намывать да пыль вытирать. Вам нужна прислуга.

Анжелика скептически изогнула бровь, плотнее запахивая плед.

— Прислуга? В этом сыром подвале? Ты нам сюда Игнатыча пришлешь?

— Бери выше, — хмыкнул я.

Я широко раскрыл рот. Чёрный Желудок внутри привычно содрогнулся, выталкивая из своих изолированных глубин элитные «консервы». Сгусток искрящегося морозного тумана с запахом лаванды вырвался из моей глотки с тихим шипением. Он тяжело шлепнулся на ковер прямо между креслами невест и тут же начал разворачиваться, стремительно обретая плоть.

Спустя миг на ворсе ковра уже лежала длинноухая. Иллириэль. Вся в своем облегающем черном тактическом латексе, целая, невредимая и в глубочайшем шоке.

Она судорожно втянула воздух, дико озираясь по сторонам своими неестественно-синими ледяными глазищами.

— Знакомьтесь, — радушно представил я. — Ваша новая горничная. Будет пыль стирать, чайники кипятить, стирать исподнее и исполнять любые ваши прихоти.

У Анжелики отвисла челюсть. Она подалась вперед, в ужасе глядя на эльфийку.

— Это… Это же Иллириэль! «Ледяная Тень»! Ты рехнулся, Волков⁈ За голову этой психопатки назначена награда в пять миллионов рублей! Она вырезала половину клана Смирновых во сне! Она перережет нам глотки в первую же ночь, и даже руны на стенах её не остановят!

Глава 14

У тебя повадки хищника, который вырезал столько народа, что счет потерял

Борис и Рита. Клуб Серебряный Век

Дождь снаружи хлестал с такой силой, словно пытался смыть весь Северогорск вместе с его мостовыми. Внутри закрытого клуба «Серебряный век» царил полумрак. Здесь пахло воском, старым паркетом и дорогим табаком — тем особым ароматом увядания, который всегда сопровождает дворян, переживших величие Рода.

Позолоченные колонны слегка шелушились по углам. Янтарный свет люстр был настроен так, чтобы скрывать морщины на лицах гостей и потертости на их камзолах.

Борис аккуратно прижал к груди папку с гербовыми печатями Канцелярии. Его пальцы, испачканные фиолетовыми чернилами, слегка подрагивали от пережитого напряжения.

— Поправь воротник, Боря. Ты выглядишь так, будто тебя только что вели на эшафот, а не выдали патенты, — негромко заметила Рита, поправляя кружевную накидку на плечах. Её взгляд, острый и холодный, привычно скользил по залу, вычисляя присутствующих «гиен».

— Да плевать на меня, Рита, — Борис с облегчением опустился в глубокое кресло, обивка которого давно потеряла первоначальный лоск. — Главное, Ярослав и Диана официально признаны Одаренными. Нас больше нельзя просто так смахнуть с доски.

— Признание, Боря? Это просто бумажный намордник, который КМН надела на Соболева, а то тот много на себя берет в последнее время, — Рита щелкнула пальцами, подзывая официанта. — Херес. Две порции. Самого старого, какой у вас остался.

Молодой официант с безупречной осанкой с поклоном принял заказ и бесшумно растворился в полумраке.

— Вдобавок, у Ярика прорезался характер, — Борис бережно опустил папку на край стола и вытер лоб платком. — Совсем его не узнаю…

— Характер? Дурнина в нем прорезалась, вот что, — фыркнула Рита. — В десять раз больше, чем у Андрюши, земля ему пухом. Нам надо племяшей чем-то срочно занять, Боря, спустить их неуёмную силушку. А не то сам знаешь…

— К слову, о силе, — Борис задумчиво провел рукой по подбородку. — Рита, ты ведь видела спектр Дианы? Зеленое свечение. Это не наша классическая Волчья Кровь.

Рита замерла с бокалом у губ. Её пальцы едва заметно дрогнули, звякнув кольцом о хрусталь. Она медленно перевела взгляд на брата, и в её глазах промелькнул самый настоящий, застарелый страх.

— Замолчи, Боря, — тихо, почти беззвучно выдохнула она, косясь на соседние столики. — Не смей даже думать об этом.

— Но Рита… — Борис подался вперед, понизив голос до шепота. — Это может быть важным! Что, если Ядро Ярика и Дианы проснулось не из-за отцовского наследия? Что, если в нем проснулась… ЕЁ кровь? Та, из-за которой Андрей утащил Род из Столицы в эту глушь двадцать лет назад?

— Я сказала — тихо! — процедила Рита, и её аура на долю секунды полыхнула тусклым, но колючим покровом. — Лилия мертва, как и её прошлое. Если в Столице… если те люди узнают, что ЕЁ Кровь не угасла в потомках, они выжгут Северогорск до основания. Просто ради того, чтобы забрать девчонку и парня. И никто их не остановит, ни КМН, ни даже Медведевы. Для них мы просто воры, утащившие их главное сокровище.

— Рита… — Борис стиснул кулаки. — Ты слишком нагнетаешь. Андрей же сказал, что всё ула…

— Наслаждайся патентом и молись, чтобы мальчик… и особенно девочка вдруг не начали демонстрировать… неправильные «семейные» таланты, — процедила Рита.

— О, Борис! Рита! Какая неожиданная, но прелестная встреча в наших скромных трущобах.

К столу плавно подплыла баронесса Алина Смирнова. Её молодость держалась на дорогой алхимии и тугих корсетах, а шелковое платье шуршало при каждом шаге. На холеных пальцах баронессы, держащих хрустальный бокал, тускло искрили защитные кольца-артефакты.

— Алина, — Рита растянула губы в улыбке, больше похожей на оскал сытой волчицы. — Твой косметолог сотворил чудо. Кожа выглядит почти живой. Швов с такого расстояния совсем не видно.

Улыбка баронессы даже не дрогнула. Она оперлась руками о спинку свободного стула, зависнув аккурат над лежащей на сиденье бархатной сумочкой Риты.

— Остроумие — это всё, что осталось у Волковых? — приподняла бровь Смирнова. — Слышала, ваш Клан задолжал муниципальным службам столько, что скоро вам придется сдавать вашу псарню под склад КМН.

— Долги закрыты, Алина. И Канцелярия сегодня признала права наших наследников, — Борис похлопал ладонью по папке с печатями, стараясь звучать как можно внушительнее. — Волковы возвращаются.

— Надо же. Рада за вас. Честно, — в голосе баронессы прозвучал такой искренний яд, что херес в бокале Бориса мог бы свернуться.

В этот момент её массивное кольцо-коммуникатор на среднем пальце коротко завибрировало.

Алина скользнула взглядом по ладони. Там, прямо на коже проступили светящиеся рунные символы.

Её безупречная улыбка на долю секунды застыла, а зрачки сузились. Она плавно перевела взгляд на Бориса, затем на Риту, и в её глазах вспыхнул холодный, расчетливый огонек.

— Знаете, господа… Нам определенно нужно выпить за ваше возрождение, — на ее лице уже снова играла радушная неестественная улыбка. — Официант!

Подошел парень с подносом, на котором уже стоял херес.