Как я съел ваши фаерболы - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Кирпичами⁈ — Анжелика поперхнулась воздухом.

И тут не выдержал Данила. Нервная система шестнадцатилетнего пацана, видимо, окончательно дала сбой.

— Яр! — пискнул он с заднего сиденья, отчаянно глядя мне в затылок. — А мне теперь… что, постоянно так питаться? Этим вот… светящимся и холодным? Я понимаю, Стая, древняя кровь, всё такое… но можно мне дома просто макароны с сосисками? Или, ну, котлеты хотя бы? С пюрешкой? Меня от этого ментолового льда Вадика до сих пор изнутри морозит!

Я хмыкнул, выворачивая руль.

— Котлеты делают тебя травоядным, волчонок, — бросил я в зеркало заднего вида. — Расслабляют челюсти. Но так и быть, мясо у тебя будет. Нормальное, прожаренное. Только вот в качестве специй я буду кидать тебе чужие ауры. Пока твое собственное Ядро не привыкнет поглощать силу врагов напрямую. Усёк?

Данила обреченно вздохнул и кивнул. Диана утешительно погладила его по голове, отчего пацан снова густо покраснел.

Анжелика тем временем придвинулась чуть ближе, насколько позволяло тесное пространство. Я видел, как её ноздри едва заметно раздуваются.

А точно же, Маг Огня. Высокая чувствительность к энергетике.

— От вас с сестрой пахнет не просто зверем, — тихо, но очень отчетливо произнесла она. — И это не пробуждение древнего Родового Ядра. Я знаю, как пахнет чистая магия. От тебя пахнет… пустотой. Как из Разлома.

Я бросил на нее короткий, оценивающий взгляд через зеркало. А инстинкты у девочки работают как надо. И мозги не совсем заплыли гламуром.

Идеальная будет мать для волчат.

— Ты права, птичка. Это совсем другое, — спокойно ответил я, сбавляя скорость. — И ты всё узнаешь. Ровно в тот момент, когда твоя психика будет готова это переварить, не сгорев от ужаса.

Она нервно облизнула губы, но взгляд не отвела.

— Тогда я хочу знать, — без обиняков продолжила Анжелика. Плед на её плечах сейчас смотрелся как доспех. — Ты назвал меня невестой на весь двор. Твоя сестра называет меня ресурсом и активом. Ваш дядя, когда увидит меня в таком виде, словит инфаркт. Твоя тётка — алчная стерва, я наслышана.

Она сделала паузу, загибая пальцы.

— Дальше. Медведевы захотят мести за унижение их вассалов. Соболевы захотят моей крови за то, что я вас прикрыла Уставом. А у моего отца и будущего мужа, с которым я помолвлена… у обоих мягко говоря, появятся вопросы. Ты поставил меня в весьма деликатное положение. Я хочу знать, насколько ты силён, «муженек». И я спрашиваю это не для того, чтобы укусить или унизить. Отвечай, ты моя броня или моя погибель?

Диана на заднем сиденье вдруг перестала болтать ногой и уважительно присвистнула.

— Офигеть! А она мне нравится, Яр! — заявила сестра, с новым интересом разглядывая Анжелику. — Прямо в лоб бьет, без ванильных кружев и соплей. Яр, если эта птичка тебе надоест, можно я её себе заберу? Даже разрешу ей пользоваться моим шампунем. Тем, который без сульфатов.

Я ничего не ответил. Спорткар свернул в темный, заросший деревьями переулок на окраине города. Впереди показались покосившиеся, ржавые ворота усадьбы «Серый Клык».

Джунгли из сорняков, облезлый фасад трехэтажного особняка, тускло горящие окна. Пахло гнилью, упадком и… слегка мочой. Где-то на страже бродил сытый Родовой Волк-фантом.

Я плавно нажал на тормоз, припарковал машину прямо у облупившегося крыльца и заглушил двигатель. Повернулся в кресле, положив руку на подголовник, и посмотрел Анжелике прямо в глаза. Глаза в глаза. Хищник и его добыча, которая внезапно решила показать когти.

— Ты просила честности, птичка? Хорошо, — мой голос звучал ровно, но от него по лобовому стеклу пошла мелкая изморозь. — Как только мы зайдем в дом, ты увидишь ровно столько моей силы, сколько сможешь переварить. Буквально и фигурально.

Я распахнул дверцу, впуская в салон сырой, холодный воздух, пахнущий мокрой землей.

— А пока… добро пожаловать в Стаю, невеста, — я усмехнулся и вышел под моросящий дождь. Захлопнув дверь, наклонился к приоткрытому окну и добавил: — Плед можешь оставить при себе. Он тебе идёт куда больше, чем эта ваша пафосная лицейская форма. А теперь на выход. Познакомим родню с будущей мамочкой.

С заднего сиденья раздался обреченный вздох Данилы, радостный писк Дианы и тихое, но очень выразительное, чисто аристократическое шипение Анжелики.

Семья — это всё-таки прекрасно.

Спорткар замер у облупившихся ступеней усадьбы «Серый Клык».

Дождь всё так же меланхолично моросил, превращая двор в грязевое месиво. Из кустов сирени на нас сверкнули два огромных призрачных глаза. Родовой Тотем-Волк высунул серебристую морду, шумно втянул воздух, распознал мой запах и уважительно фыркнул, после чего растворился в листве.

Работает, мохнатый, за территорией сечет. Одобряю.

Мы втроем — ну, и одна завернутая в плед птичка — вывалились в промозглую сырость двора. Анжелика зябко повела обнаженными плечами, но плед натянула так гордо, словно это была соболья шуба. Данила придерживал вправленную руку и выглядел так, будто мечтал только об одном: чтобы этот безумный день поскорее стерли из его памяти. Желательно, вместе с половиной нервной системы.

Мы ввалились в просторный, но пыльный холл особняка. Тишина стояла такая, что было слышно, как в дальнем конце коридора мерно тикают напольные часы. Пахло старым деревом, пылью, нафталином и легкой безнадегой. И еще чуть подгоревшей гречкой.

Я шумно втянул воздух через нос.

Кузенов, понятное дело, не было, грызут гранит науки. Аура дядьки Бориса тоже отсутствовала. Память местного Ярослава любезно подсказала: сегодня четверг, приемный день в Канцелярии Магического Надзора. Значит, наш великий лидер Стаи сейчас потеет в бесконечных очередях, умоляя бюрократов продлить Роду налоговые каникулы и пытаясь узаконить наши с Дианой «внезапно пробудившиеся» Ядра.

Тетки Риты тоже не чую. Судя по её расписанию, эта хитровыделанная мымра укатила в муниципальный ломбард или на заседание клуба таких же обнищавших сплетниц. Пьют там дешевый херес и делают вид, что они всё еще элита.

В доме пульсировали только три слабые, блеклые ауры местной прислуги, глуховатого старика-дворецкого да двух поварих, которые в этот самый момент, видимо, и жгли ту самую гречку на кухне.

Ну и, конечно, искрил, как неисправный трансформатор, один старый, но чертовски бодрый дед.

— Эй, Игнатыч! — крикнул я в темноту коридора.

Из-за угла, шаркая стоптанными туфлями, выплыл древний дворецкий. Увидев нашу живописную компанию: меня в крови и пыли, Диану с горящими глазами, побитого Данилу и надменную девицу в пледе, старик даже не моргнул. Видимо, за свою долгую жизнь у Волковых он