Как я съел ваши фаерболы - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Я даже с места не сдвинулся. Вокруг моих пальцев вспыхнули Призрачные Когти. Я лениво отмахнулся левой рукой, гася её клинки вспышкой сырой маны, а правой сделал быстрое, рубящее движение сверху вниз, прямо по центру её роскошной груди.

Раздался уже знакомый звук рвущейся простыни. Пространственный разрез метрики.

Эльфийка застыла на месте с занесенной рукой. Крови не было. Плоть, латексный костюм и кости просто… разошлись в стороны идеальным, светящимся фиолетовым срезом.

Разрезанная метрика пространства не причинила физического вреда тканям и сосудам, но открыла доступ ко всем «внутренностям». Прямо как на анатомическом атласе. Только в реальности. Всё культурно и красиво, как на уроке по биологии.

Я невозмутимо запустил пальцы в её грудную клетку.

— Дерзковата для обслуги, — покачал я головой.

Мои Призрачные Когти сомкнулись на её бьющемся сердце. Изящное такое, пульсирующее, перекачивающее густую эльфийскую кровь. Я потянул на себя, и без сопротивления вытащил его наружу.

Иллириэль издала сдавленный писк. Её глаза чуть из орбит не выкатились. Сердце в моей руке продолжало ритмично сокращаться, отделенное от тела пространственной магией.

Со стороны казалось, что новая кровь попадает в сердце из ниоткуда. Проходит свой законный путь по всем камерам, сосудам и желудочкам, а потом просто исчезает в никуда.

Иллириэль, хладнокровная убийца, знавшая тысячу способов разрезать плоть, смотрела на собственное бьющееся сердце и не могла понять, как такое возможно. Законы магии в этот момент для неё просто рухнули.

Я слегка, совсем чуть-чуть, сжал трепещущий комочек мышц в кулаке.

Эльфийка мгновенно рухнула на колени, судорожно хватаясь за грудь. Её красивое лицо перекосило от жгучей боли, с губ сорвался задушенный, хриплый крик.

— Тише, тише. Не будешь больше делать глупости? — ласково спросил я, глядя на неё сверху вниз.

Девица-убийца, согнувшись в три погибели, часто-часто закивала. В её глазах плескался ужас. Она чувствовала, как моя рука сжимает саму её жизнь.

Убедившись, что урок усвоен, я позволил своей силе окутать сердце в моей ладони. Оно со звоном рассыпалось в ледяной туман, и я привычно втянул его ноздрями, отправив прямиком в надежную камеру хранения Черного Желудка.

Края разреза на её груди тут же мягко схлопнулись, соединившись назад.

— Если вздумаешь навредить моим невестам, или деду, или вообще сделаешь хоть одну глупость, то я просто легонько сожму сердце. И ты кончишься, — доходчиво объяснил я эльфийке. — А теперь встала. Ровно. И сделала книксен перед обеими Госпожами.

Иллириэль, дрожа как осиновый лист, послушно поднялась на негнущихся ногах и присела в кривом, но вполне покорном реверансе. Анжелика и Диана-два смотрели на меня так, будто к ним в подвал спустился сам Дьявол.

В этот момент в комнату впорхнула моя сестрица. Она тащила целую охапку из самых разных шмоток.

— Растаскиваем, девочки! — бодро скомандовала Диана, сваливая гору тряпья на пустующий диванчик. — Нашла в дальних гардеробных. Старенькое, но добротное! И главное, что чистый хлопок и шелк, никакого скрипучего полиэстера! Там даже форма горничной нашлась, прикинь?

Я кивнул.

— Отлично. Невесты, берите вещи и марш переодеваться за ту ширму в углу, — скомандовал я, махнув рукой. — А ты, ушастая ксеноморфочка, раздеваешься прямо здесь и сейчас. Передо мной. Форма для прислуги там, в куче.

Эльфийка затравленно зыркнула, но спорить без сердца в груди так себе идея, инициатива наказуема. Дрожащими руками она потянула за молнию своего хваленого тактического латекса.

Черный костюм с тихим шуршанием упал на ковер, явив миру прелести наемной убийцы в скромном спортивном белье.

Я не стал задерживать на мерзком ксеносе взгляд. И просто подобрал латекс с пола.

— А это я заберу, — сообщил я. — Знаю я ваши эльфийские приколы. Сколько тут карманов с ядом? Руны отслеживания? Или вшитые маячки порталов?

— Там ничего такого нет, — сухо произнесла эльфийка, не поднимая глаз.

— Хозяин, — поправил я её. — Ты называешь меня Хозяин, или будешь наказана. Это ясно?

— Да… Хозяин.

Я скомкал ее одежду в плотный черный шар и превратил его в сгусток энергии. После чего распахнул пасть и с громким хрустом откусил сразу половину.

По подвалу разнесся звук, будто кто-то пережевывает толстую резиновую покрышку. Черный Желудок скривился от синтетики, но послушно пустил кислоту.

— Суховато, — прокомментировал я, отправляя в рот вторую половину тактического костюма и смачно сглатывая. — И на вкус как залежалый резиновый жгут. Зато теперь сто процентов безопасно.

Анжелика из-за ширмы издала какой-то неопределенный сдавленный звук. Не то кашлянула, не то истерично всхлипнула.

— Располагайтесь, девочки. Не деритесь. Камин растоплен, магия всё равно заблокирована, так что даже не пытайтесь прожечь или затопить стены. Через часок Игнатыч принесет вам нормальной еды. А я пойду.

— И куда же ты отправишься, «муж»? — из-за ширмы донесся голос Анжелики. — Опять откусывать головы чьим-то женихам?

— Хуже, — я зловеще улыбнулся и шагнул назад в темный коридор. — Я иду проверять холодильник. Потому что, если дядя Боря опять не купил майонез… Стая этого не простит.

Стена плавно встала на место, отрезая двух будущих мамочек и служанку от внешнего мира.

Я удовлетворенно выдохнул. Дом полная чаша. Теперь главное, чтобы дед Корней не спустился к ним травить байки про эльфийских снайперш, а то у девиц окончательно сорвет кукуху.

Я пока ещё даже не подозревал, что прямо сейчас к нашему особняку мчатся совершенно новые неприятности. Да такого масштаба, что все прочие проблемы стремительно меркли на их фоне.

Кухня встретила меня убойным запахом подгоревшей гречки и мерным гудением старого холодильника «Бирюса». Я решительно рванул дверцу на себя. Лампочка жалобно мигнула, осветив, мягко говоря, скромные запасы. Но главное, дядя Боря все-таки прикупил майонезика.

Я облизнулся. Значит, жить будем.

Я достал из морозилки кусок сырой говядины, от души полил его белым соусом прямо из пачки и откусил добрую половину. Мороженое мясо приятно хрустнуло на зубах. Отличная охлаждайка для пищевода после горячих терок в Академии.

— Жрёшь в два горла, внучек, — раздался из темного угла скрипучий, но на удивление ровный голос. — Наш, Волковский, аппетит, наш.

Я лениво повернул голову. Дед Корней восседал в своем инвалидном кресле у окна. Рунный дробовик привычно покоился на его коленях.

Только вот что-то изменилось. Дед смотрел на меня как-то иначе, без этого своего безумного маразматического огонька в глазах.

Нет, теперь его взгляд был холодный, собранный, с острым, как скальпель, хирургическим прищуром единственного зрячего глаза.

Ого. Минута просветления или я просто выдаю желаемое за действительное?

— Растущий организм, дед, — флегматично ответил я, проглатывая ледяной шмат. — Калории горят как в топке.

Корней усмехнулся. Жестко и невесело.

— Ты стал