Служба имперской безопасности - Эдуард Тен

— Поговорить с одним упрямым англичанином.

— Я смогу ввести его в транс, но я не знаю английского.

— Ничего страшного. Я знаю.

Зоя надела тёмное платье и шляпку с вуалью, полностью закрывавшей лицо. Уже совсем поздно вечером мы приехали в Гурово.

Привели разбуженного и недовольного майора. Жмурясь от яркого света масляной лампы, он с удивлением и интересом разглядывал Зою, никак не понимая, почему такая красивая девушка находится в допросной.

— Доброй ночи, мисс, — поздоровался майор.

— Здравствуй, — улыбнулась Зоя, доставая золотой кулон на цепочке. Она держала в руке раскачивающийся амулет, который бросал короткие отблески. — Смотри на кулон. Внимательно смотри. Расслабься, тебе ничего не угрожает. Я твой друг.

Зоя говорила тихим, грудным голосом. Я уже не прислушивался к её словам, когда заметил, что майор «поплыл». Его взгляд затуманился. Последнее, что он прошептал прежде, чем потерять себя, было: «Ведьма…»

Зоя подала мне знак, что можно работать. Я стал негромко задавать вопросы. Сначала простые, потом сложнее. Контакт с майором установился. Я подробно расспросил его о нападении на Бенкендорфа, на меня, а затем — обо всём подряд, едва успевая записывать показания.

Быстро глянув на Зою, я заметил мелкие капли пота на её лбу — верный признак усталости. Задав ещё пару вопросов, я попросил майора расписаться на последнем листе и на первом.

— Всё, девочка моя, — сказал я тихо. — Отпускай его. Пусть забудет о нашем разговоре.

— На счёт три ты проснёшься и всё забудешь, о чём сейчас говорил. Раз… два… три.

Майор вздрогнул и непонимающе уставился на меня и Зою. Стражник быстро увёл потерявшегося в пространстве пленника.

— Ты моя прелесть, — поцеловал я пальчики Зои. — Моя секретная палочка-выручалочка. Давай, сейчас отвезу тебя домой.

Уже дома у Зои я положил на стол пачку банковских билетов.

— Здесь две тысячи, — сказал я. — А это золотые червонцы, — поставил рядом столбик монет. — Заслужила. Распорядись с умом.

— Благодарю вас, Пётр Алексеевич, — устало улыбнулась Зоя.

Вернувшись в Гурово, я засел в своём кабинете. Привёл в порядок записи протокола допроса. Отдельно записал все сведения, изложенные майором, которые пока будут храниться в моей секретной папке.

А наговорил майор много интересного. Единственное, что огорчило: он не обладал никакими сведениями о графине Орловой и графе Нессельроде. Он лишь указал, что Мичтон поддерживал тесную связь с неким отставным высокопоставленным чиновником, имевшим обширные связи в высших кругах власти. Кто он такой, майор назвать не мог.

— А я не сомневался — граф Нессельроде. В этот раз за задницу их не взять. Наверняка с их подачи князя Хованского зачистили. К бабке не ходи, — вздохнул я, с трудом подавив зевоту. Спать устроился в гостевой комнате. Через три часа на службе должно быть.

Глава 21

Второй арестованный, принимавший участие в нападении, дал показания. Он назвался Адольфом Кноком, ранее проживал в Гамбурге. Отстав от корабля, перебивался случайными заработками, обитая в злачных местах Петербурга. Ему предложили хорошо заработать — он согласился. На кого нападал, понятия не имел. Главным в его группе был тот, кто бросал бомбы; его же задачей было прикрывать главаря и отвлекать охрану.

Зимний дворец. Кабинет императора.

Меня, наконец, вызвали. Лоренц встретил в приёмной с неизменной вежливой улыбкой.

— Поздравляю вас, ваше сиятельство, со столь удачным исходом.

— Благодарю вас, полковник.

— Его величество ждёт вас, ваше сиятельство.

Я вошёл. Николай Павлович стоял у окна, спиной ко мне. Цесаревич Александр сидел в кресле, не скрывая напряжения.

— Здравия желаю, ваше императорское величество, — произнёс я, склоняя голову.

Император медленно повернулся.

— Живы, князь? — спросил он тихо, но в этом «живы» слышалось всё: и упрёк, и облегчение, и скрытая тревога.

— Так точно, ваше величество. Отделался контузией и ушибами. Кости целы.

— Чудом, князь. Три бомбы. — Он прошёлся по кабинету, остановился напротив. — Докладывайте.

Я без лирических отступлений, ахов и охов коротко доложил обо всём, что посчитал нужным.

— Вы с уверенностью утверждаете, что основными заказчиками и организаторами покушения на вас были англичане?

— Так точно, ваше величество. Прошу вас ознакомиться. — Я протянул папку, в которой были копии писем Мичтону и майору Читерлейну.

Император сел за стол и стал читать. Прочитав поданные мною бумаги, он нахмурился.

— Откуда это у вас и насколько правдивы эти сведения?

— Ваше величество, это сведения, добытые нашей агентурой с очень большим риском. Копии, снятые с подлинников писем, переданных послу Мичтону. К сожалению, я не могу сообщить вашему величеству подробности работы нашей агентуры.

— Но это же прямое доказательство антигосударственных действий посла и этого майора Читерлейна. Вы выясили, кто он?

— Майор Читерлейн — это никто иной, как мистер О’Брайн, освобождения которого так добивается посол Мичтон. Читерлейн — майор английской разведки, специалист по проведению операций по ликвидации особо значимых лиц. Надо признать, действительно специалист высокого класса. Убийство графа Бенкендорфа полностью его заслуга. И покушение на меня организовано очень толково и неожиданно. Удар нанесён не в том месте, где мы его ждали.

— Значит, мы можем предъявить обвинения англичанам в совершении преступлений против Российской империи? — воскликнул император.

— Предъявить — можем. Но доказать…

— А как же письма, признания Читерлейна?

— Ваше величество, письма — грязная фальшивка. Признания Читерлейна — сплошная ложь, придуманная князем Ивановым-Васильевым с целью опорочить Англию в глазах вашего величества.

Я выдержал паузу.

— Признание наших обвинений для них смерти подобно. Я сомневаюсь, что они готовы пожертвовать собой, а потом — авторитетом английской короны. И последнее: королева Виктория выразит своё негодование столь грубыми и лживыми обвинениями с нашей стороны.

Император слушал, не перебивая.

— Князь Хованский был единственным звеном, которое могло поведать о связях англичан с некоторыми особами нашего света и чиновниками самого высокого уровня. Поэтому его зачистили после того, как убили Бенкендорфа. Моя смерть нужна англичанам в первую очередь для того, чтобы я не препятствовал их работе по разложению и разрушению устоев и основ Российской империи. Потому что я, ваше величество, непредсказуем и опасен для них. Говорю не для красного словца и не с целью поднять свою значимость. В послании чётко указано обязательное моё устранение — ибо я являюсь серьёзной преградой для реализации их планов. В Англии серьёзно озабочены усилением нашего влияния