Истории старого Дома продолжаются - Юлия Чернухина

Сова с удивлением посмотрела на Соловья: таким она его уже давно не видела. Она совсем позабыла, что он в этой Школе был ведущим профессором когда-то, даже одним из ее основателей.

Сказано – сделано.

Через минуту двух друзей уже не было на месте – они оказались в Школе магических искусств.

Встретили их там не только радушно, а чуть ли не на руках (крыльях, лапах) носили по всем кафедрам. Во главе с новым ректором, которого звали Филин. И Филин этот был не кем иным, как дедушкой Жени.

«Вот ведь гены работают», – промелькнула у Совы мысль.

Соловей был на верху блаженства. Его все расспрашивали о его новой жизни, об успехах и, конечно, об Отрывкине. Сожалели, что Соловей покинул свой профессорский пост.

Сове это надоело, и, ткнув локтем Соловья, она обратилась к Филину, пытаясь разузнать все о его внучке. Дед был в восторге от изменений, которые произошли в его детке.

– Понимаете, – чуть ли не со слезами в голосе говорил старый Филин, – Женечка у меня единственная внучка! Родители ее погибли. Я у нее остался один. Как я проворонил такие изменения в ее психике, понятия не имею. Вроде я не баловал ее слишком. Но любил, да, любил. Как не любить кровиночку единственную? И магия из нее фонтаном била: от родителей передалось, да и от меня тоже. Она же потомственный маг. И вдруг этот побег с практики по эмпатии, дуэль! Женя ведь об этом ничего не говорила. Иначе бы я ее вообще запер и магических способностей лишил бы сам!

– Ну, может, поэтому и не говорила, – пробормотала Сова себе под клюв.

– А то бы еще и из Школы выгнал, – продолжал горько Филин. – Ишь, что удумала: дуэли устраивать на ровном месте! Это в нашей-то Школе! Это моя-то внучка! Поверить не могу, – совсем расстроился старый Филин. – Ну откуда, откуда в ней столько болезненных амбиций? Захотела стать «владычицей морскою»! Вот и сидит теперь у разбитого корыта.

– Ты не расстраивайся так, – попробовала утешить Сова Филина. – Во-первых, все закончилось хорошо: от дуэли сама отказалась, магия у нее развивается. Хоть и ушла магия, но самый росток остался. А это значит, что со временем из нее может вырасти полноценный хороший маг. Так что тебе переживать особых причин нет.

– Так-то оно так, – неуверенно сказал Филин, – да что-то с ней стало происходить. Грустит девочка. Но учится на отлично, старается. Никаких гадостей за ней не наблюдается, всем помогает, с друзьями нормально все, любят ее. Но она все больше молчком да молчком. Просто даже и не знаю, что с ней делать.

– Слушай, – начал Соловей, который слишком долго молчал и решил деликатно подвести к нужной теме, – а не замечал ли ты за своей внучкой, например, какой-нибудь влюбленности?

– Ну ты, Соловей, прямо конспиратор! – с сарказмом произнесла Сова. – Филин, он хочет спросить: быть может, твоя внучка хандрит, грустит? Может, вообще она Отрывкина любит?

– Ну ты даешь, Сова! – захохотал Соловей. – Из тебя переговорщик, как из меня корова!

Филин всерьез задумался. Подумав немного, он произнес:

– Вы знаете, что-то в этом есть. У нее ведь вся ее комната обклеена фотографиями Отрывкина. И, как ни зайду, все она на него смотрит, иногда слезы льет и шепчет, шепчет. Один раз подслушал… ну, не зря же у меня такие уши… так она у него прощения просит. – И Филин упаднически закончил: – Только я вот не понял, за что.

– Понять-то несложно, – сказала Сова, – таких дел наворотила.

– А на других-то парней она не заглядывается? – продолжил расспрашивать Соловей, хитро подмигнув Сове.

– Какой там! – горестно махнул крылом Филин. – Ни на кого не смотрит. Парни вокруг нее вьются, а она ноль внимания.

– Уф, – выдохнула Сова с облегчением. – Значит, действительно по Отрывкину сохнет.

Филин удивленно посмотрел на Сову.

– Ну, мы тебе об этом позже расскажем, – заговорщически подмигнул Сове Соловей.

– А вас тут все вспоминают добрыми словами, – сказал вдруг Филин, – все очень жалеют, что вы покинули альма-матер и больше здесь не преподаете. Хотя, наверное, можно только мечтать о той жизни, которую вы сейчас ведете. О таком друге и наставнике, как Отрывкин, мечтает каждый из магов, которые здесь есть. Да и не только здесь. Вот только не пойму: Тортила наша на вас какой-то зуб имеет, и на Отрывкина тоже. Вы не знаете, в чем тут дело?

Соловей и Сова громко и от души рассмеялись.

– Да просто не смогла наша Тортила научить Отрывкина сдержанности, – смеясь, проговорила Сова. – Она его муштровать начала, как первачка. Да еще на эмоциях и покрикивая. А Олежек наш этого страсть как не любит. У него уже тогда магических сил было немерено. Гораздо больше, чем у наших преподов. Ну, как только она его начала строить, так он ее сразу телепортировал обратно, без объяснений.

Тут все засмеялись. А Филин сказал:

– То-то она вся взъерошенная и злая вернулась. И какое-то время все бормотала заклинания. Сначала мы не понимали, что это такое. Потом расслышали: «Отрывкин». И поняли, что она ему мстить собралась. Стали отговаривать. Она ни в какую. «Он меня оскорбил, и он за это заплатит!» Вот и весь разговор. Ну и доигралась с огнем. На Отрывкина, видимо, ничего не подействовало, а вот на Тортилу отрикошетило, да еще как!.. – И Филин, смеясь, продолжил: – Потому что какое-то время у нее был крокодилий хвост и клюв цапли. А на панцире выросли стрекозиные крылья. Из-за них плавать она не могла: крылья верещали, что их нельзя мочить. А из-за хвоста она не могла входить в аудиторию, приходилось телепортироваться. Про клюв вообще молчу. Она его и разевать-то боялась: вдруг муха залетит или на лягушек потянет. А теперь она тихая и вежливая. Настоящий преподаватель сдержанности магических навыков.

Тут уж все смеялись до слез.

Пообщавшись таким образом и узнав все, что было нужно узнать, Соловей и Сова, тепло попрощавшись с Филином и передав всем приветы, отправились в Дом.

Оказавшись опять в мансарде Совы, они решили подвести итог.

– Что ж, все не так плохо, – вслух размышляла Сова. – Евгения наша любит Отрывкина, Отрывкин любит или влюблен в Евгению. Значит, нет никаких препятствий для счастливых отношений. Надо просто подождать, когда она окончит учебу и чтобы магический потенциал ее вырос.

– Надо этот вопрос обсудить со всеми, и с Отрывкиным в первую очередь, – дополнил Соловей. – Может, он придумает, как ее сюда