СМЕРШ-1944. Книга вторая. - Павел Барчук

гниде повлиять на ход Великой Отечественной. Про Судоплатова, которого выдумал в сарае, а теперь выяснилось, что эта придуманная история стала реальностью. Выпалил всё за пять минут. В общих чертах, четко, чисто факты.

Мишка слушал молча. Курил. На меня не смотрел — пялился куда-то в стену.

Я замолчал. Карасев затянулся, стряхнул пепел.

— Значит, ты, это… — начал он.

Осекся. Пыхнул папиросой.

— Из этих, значит… — Ещё пауза. — Из будущего.

— Да.

— Соколов, ты меня уж прости, но это… — Карась усмехнулся, покачал головой. — Полный абзац.

Он отшвырнул окурок, тут же достал вторую папиросу. Прикурил.

— Значит, ты из две тысячи двадцать пятого, — повторил Мишка, — Восемьдесят лет вперёд.

— Восемьдесят один.

— Да похер.

Капитан прошёлся вдоль стены до угла, вернулся. Встал напротив меня. Потом присел на корточки. Снова встал. Его буквально разрывало на части от тех вопросов, которые роились в голове, но при этом Карасев не мог произнести их вслух, потому что тогда получается — он поверил. Поверил и признал все рассказанное правдой.

— Соколов, — снова заговорил Карась, — Одно скажу. Я в такое верить не готов. Вот не готов и все. Хотя понимаю, что не могли вы с Борисовым вместе звездануться. Так не бывает. Мне сейчас очень хочется тебе в морду дать, если честно. Просто чтобы легче стало. Но не буду. Давай так… Я должен все это переварить. Не уверен, что получится, но попробую.

— Кому-нибудь расскажешь?

— О чем⁈ — Мишка посмотрел на меня как на идиота, — Про то, как к нам майор милиции из будущего пожаловал? Я по-твоему что, совсем на голову пристукнутый? Кто в такое поверит?

— Полиции, — на автомате поправил я.

— Чего?

— Майор полиции, Миша. Там милиции больше нет.

— Тьфу ты! — Карась в сердцах сплюнул на землю. — А чего жандармерию сразу не вернули? Ты знаешь, что тебя сейчас спасает, Соколов? Те месяцы, когда мы бок о бок врага били. Понимаешь? Что ты меня прикрывал не раз. Что так же как и я по говну лазил, под пули подставлялся, лишь бы еще один шажок к Победе сделать.

Капитан резко замолчал, посмотрел на меня пристально, потом подался вперед и тихо спросил:

— Она же будет? Победа?

— Будет Мишка. Год еще подождать придется.

— Ну слава богу, успокоил, — нервно хохотнул Карась — В общем… Давай-ка мы сейчас для начала с этим «Колоколом» разберемся. Если ты не сочиняешь и с башкой у тебя все в порядке, значит штуковина эта и правда опасная. Борисов же еще… — напарник поморщился, цыкнул сквозь зубы, — Слушай, так если он все знает, если ему твой Крестовский рассказал правду, эта гнида может здорово тебе подсуропить…

— О чем и речь, — усмехнулся я, — Но есть один нюанс. Думаю, Борисову невыгодна моя смерть или даже арест. Приблуда шизика как-то завязана на мне. По крайней мере, перемещение в 2025 год. Я нужен подполковнику. А пока нужен, он очень постарается меня сберечь. Наша задача предельно четкая. Уничтожить все, что немцы подготовили для сборки «Колокола», выяснить, где находятся чертежи, найти их.

— И ликвидировать Борисова, — закончил Мишка мою мысль.

— Ну вот видишь, — я пожал плечами, ты сам все понимаешь.

Карась посмотрел на меня, смачно матернулся и пошел ко входу в Управление. Видимо, это означало, что разговор окончен. Пока окончен.

Я двинулся вслед за капитаном. Пора было появиться на глаза начальству.

Дверь в оперативную комнату была приоткрыта. Изнутри доносился громкий голос Назарова — товарищ майор кого-то от души распекал.

Мы с Мишкой переглянулись, попросили разрешения войти и просочились внутрь.

Сергей Ильич сидел за столом, напротив него замер Костенко. У окна, в уголочке скромненько переминался с ноги на ногу Светлов. Комсомолец сменил гражданский прикид на свою обычную форму и выглядел как раздутая рыба фугу. У него даже щеки стали более круглыми. Так понимаю, лейтенанта растаращивало от собственной значимости. Ничего б себе! Он принял участие в первой настоящей операции контрразведки. Да не как-нибудь, а в роли подсадной утки.

Назаров глянул на нас, кивнул на стулья у стены.

— Присаживайтесь, ждите. С капитаном не закончил.

Затем снова переключился на Костенко:

— Кто дал тебе команду срываться с первой дороги и мчаться на вторую? Кто?

— Никто, товарищ майор.

— Никто. Правильно. По плану что должны были сделать?

— Довести обманку до контрольной точки.

— А что сделали?

— Взяли троих и рванули на вторую дорогу.

— На каком основании?

Костенко смотрел исключительно в одну точку, в переносицу майора, отвечал односложно, четко, без рассуждений. Он, как человек с опытом, знает, когда начальство орет и отчитывает, главное — переждать бурю. Все пояснения потом. Если начнешь спорить сейчас, точно по шее огребешь.

— Ты у нас, вишь, какой самостоятельный, — процедил майор. — Сам решения принимаешь. Я тебя за самовольство должен под трибунал отправить.

Старший опер продолжал тупо пялиться вперед.

— Но! — Назаров поднял указательный палец. — Но… С точки зрения оперативной работы ты, капитан, поступил верно.

Костенко чуть заметно расслабил плечи.

— Служу Советскому Союзу, — коротко сказал он.

— Служу-служу… — Назаров махнул рукой, откинулся на спинку. — Что там с людьми? Кто ранен?

— Двое лёгких. Один в плечо, второй в бедро. Оба на ногах. Отправил их к фельдшеру.

— Убитых нет?

— Нет.

— Уже хорошо. Значит, слушай… Накормить всех, сорок минут на еду. Потом — сон. Через два часа поднимаешь и снова в строй. У нас так-то еще четвертый причал остался. Да и без него есть, чем заняться. Свободен.

— Есть.

Костенко козырнул, развернулся. Промаршировал к выходу. Дверь за ним закрылась.

Назаров переждал секунду, потом посмотрел на Светлова.

— Лейтенант.

Митя подскочил на месте, как ужаленный.

— Есть!

Назаров поморщился, а потом хмуро поинтересовался:

— Чего есть-то? Скачешь, как козел, хоть бы командира сначала дослушал.

Комсомолец густо покраснел и вытянулся в струнку, всем своим видом демонстрируя готовность внимать каждому слову.

— Светлов, — продолжил майор, — ты сегодня отработал сносно. Хвалю. Капитан Костенко сказал, вел себя достойно, двоих врагов положил.

— Служу Советскому Союзу! — рявкнул комсомолец с таким энтузиазмом, что Сергей Ильич не удержался и снова поморщился.

— Замечательно, — развел руками майор. — Советский Союз и не