Мельница 4 - Михаил Васильевич Шелест

собирался поэкспериментировать со сверхсилой на твёрдых предметах. В июле тамэсивари, то есть — разбивания предметов на соревнованиях по шотокан каратэдо не будет. А вот в октябре у Оямы этот раздел соревнований пройти мне хотелось. Мои ударные поверхности кулака и кисти были никакие. Разве можно укрепить их за неполный год? Нельзя. В той своей жизни разбить кулаком дюймовую доску у меня получилось только через три года подготовки.

Зачем мне тамэсивари? По-другому в полуфинале не выступить. У Оямы такие правила: вышел в полуфинал, добро пожаловать к снаряду. Не разобьёшь хотя бы одну дюймовую доску — давай, до свидания. Хочешь больше — колоти на здоровье, зарабатывай очки.

Сейчас одну черепицу или сосновую доску кулак, может быть, и выдержит, а уже две навряд ли. Или не кулак. Это ведь, такая же ситуация, как когда били меня в печень, а попали в жесткий мышечный корсет. Так и я могу себе с дуру всё переломать. Если не кулак, так локоть, если не то и другое, так плечо. Если не то, то и то, так позвоночник. Где не достаточно укреплено, там и сломается.

Дело в том, что когда я сегодня себя «лечил», убирая «синюю хрень» из печени и сбрасывая её в пространство, мне показалось, что когда я перенёс сгусток в правую ладонь, моя рука потяжелела. Мало того… В «отражении» мне показалось, что у меня рука засветилась. В голове у меня тогда сидел страх, я торопился, и мне казалось, что совсем нет времени вглядываться в себя. Засадил в Валерку я очень большой сгусток. Как эта «сила синяя» сразу его не убила? Не знаю. Наверное, потому что я не хотел его убивать. Вырубить — да, но не убивать. Да и дёрнулся я тогда только, а не ударил.

У меня ещё оставались кирпичи от стройки и потренироваться в разбивании предметов я хотел на них. Но сначала надо было определиться, что я беру из междуречья, когда не нахожусь в нём? Ту ли силу, которой лечу?

«Нырял» я в глубину своего сознания, словно под воду. Почти, как на задержке дыхания. Почему «почти»? Потому что силы меня постепенно покидали. Это происходило не быстро, но с достаточно ощутимой скоростью. А когда «ведьмин круг» был защищён моим «сторожевым кругом», в нём можно было находиться бесконечно долго и силу, наоборот, впитывать. По крайней мере, с «защитным кругом» я не чувствовал, как из меня уходят силы. А с расстановкой защитных артефактов, внутренний круг работал на меня. У Зары, так как у меня, не получалось. Она, скорее всего, делала, как её научили мать, бабка и прабабка. С помощью заученных заклинаний и манипуляций.

Мысленно, даже не шагнув, а заглянув в «зазеркалье», зачерпнул синевы и вынырнул. Междуречьем этот мир называть уже не поворачивался язык. Не мир это был, а я сам в изменённом состоянии. «Ведьмин круг» менял восприятие не мира вокруг меня, не соединял меня с чем-то. Он открывал меня самого. И черпал я силу не извне, не из какого-то «тартарары», а из себя. Из глубин себя. Но «провалиться» туда было можно.

Мне бы не помешало научиться переводить себя в это состояние без светильников. В полное погружение в себя. Без ведьминых светильников я обходиться научился, но только в части черпания силы и её тут же выбрасывания. Если «синяя хрень» задерживалась у меня в руке, я быстро терял силы. Что происходило, почему и как я терял силу, мне было непонятно. И ещё… Без защитного круга я себя в «ведьмином круге» не видел. В «ведьмином» круге без «защитного» я взять дополнительную силу мог, но что с ней делать, не знал.

Зачерпнув силу, шагнул во внутрь кругов и, да, увидел в руке синий сгусток, просвечивающий сквозь кулак. Раньше я, вроде как, нёс «силу» в ладони, сейчас кулак сжал и сила никуда не делась. Она так и светилась и в кулаке и вокруг кулака.

Помахав кулаком туда-сюда, вверх-вниз, увидел, что сила не «стряхивается». Побил прямой удар перед собой. Не стряхивается. Выполнил удар-копьё пальцами «шуто». Энергия оставалась вокруг кисти. Встряхнул рукой, раскрыв пальцы, словно сбрасывал воду. «Синяя сила» ушла… Хотел сказать в синеву, но нет. Стряхнул я пальцы вперёд, а синева находилась внизу.

— Ну, ушла и ушла, — подумал я. — Главное, то, что зачерпнутая не в круге сила по свойствам была точно такой же. И… Надо уже пробовать ею пользоваться.

На всякий случай, чтобы не переносить «ведьмин круг», решил начать тренироваться дома. Сходил во двор и взял три кирпича. Вернулся в круг. Установил один кирпич на два других, соорудив букву «п». Зачерпнул силу и вспомнил, как готовятся к тамэсивари каратисты.

— Они ведь делают вид, что зачерпывают силу из воздуха, — подумал я. — А может так это и есть?

Посмотрел на кулак в «синей перчатке». Ткнул костяшками кулака в кирпич. Ничего, кроме ощущения касания кожи с шероховатой поверхностью, не почувствовал.

— Хм!

Раскрыл кулак и развернул ладонь к кирпичу. Поднёс ближе, чтобы почувствовать сопротивление «воздуха» на каком-то расстоянии от поверхности. Упёрся ладонью. Мысленно напрягся, вроде как, пытаясь оттолкнуться от кирпича. Я и раньше так разбивал доски. Правда не сопротивление «воздуха» чувствовал, а своё тепло, отражённое от поверхности.

Сопротивление вместе с теплом пришло. Какое оно бывает я уже знал. При лечении наложение руки сопровождалось ощущением упругости. Сейчас просто представил такое сопротивление и тепло.

— Лечить, так лечить, стрелять, так стрелять, — сказал я и, чуть приподняв ладонь, резко надавил ею на кирпич. Он лопнул.

— Хм. Забавно, — сказал я, разглядывая сломанную конструкцию. — И всё, что ли? Даже как-то скучно. А если посильнее? И ребром? И, хм, два кирпича?

Поставив на обломки разломанного кирпича оба целых, примерился к ним ладонью. Упёрся. Почувствовал сопротивление. Приподнял, отведя локоть, правую кисть к правому уху, напряг пальцы, довернув большой вниз, и резко опустил кисть руки на кирпич, стараясь остановить ребро в миллиметре. «Бам»! Кирпич разлетелся на крупные осколки.

— Хм! Эффектно! Но… И это всё? А-а-а… Надо выйти из круга и попробовать без него.

Сбросив синюю силу с пальцев, я, взяв крупные части кирпичей, вышел из дома. Подошёл к навесу, где на двух полетах, накрытые толью, хранились кирпичные остатки.

Кирпич был качественный, с прочностью в сто пятьдесят килограмм на сантиметр квадратный. И разбить его, можно, ударив с чуть большей силой. Допустим — двести килограмм. Сила —