Мельница-4 - Михаил Васильевич Шелест

Мельница-4

Глава 1

Но что именно произошло с моей внутренней энергией, которую я здесь, с лёгкой руки Зары, стал называть «силой» я не знал и, наверное, никогда не узнаю. Изучать я её изучаю. Пользоваться ею, я пользуюсь, но откуда что берётся, я не понимаю. И главное — что это «что»?

Глава 2

Забрав из гостиницы Зарины обереги, в наглую схитив коврики и накидки с кресел, я увёз их с собой во Владивосток и стал экспериментировать. Эти обереги не были атрибутами святилища, но зато это были именно обереги, максимально наполненные моей силой, а значит, позволяли быстро восстанавливать, потраченную дистанционным лечением, силу.

Естественно, Ирина Юрьевна и Юрий Владимирович узнали об открывшихся у меня способностях исцелять на расстоянии, и весь третий день нахождения в Москве мы провели совместно на Андроповской даче в экспериментах. Туда же мы с Зарой привезли и те светильники, которые находились в святилище «королевского дворца». Я не дал Заре их разрушить. Да и не смогла бы она это сделать, наверное. Хотя…

Когда она установила свои светильники, перенесённые из Калужского храма, то в их круге наверное могла бы. Так, по крайней мере, она говорила и даже намеревалась сделать. Просто, не могла без меня разрушить старый магический круг. А я, разрушив его, просто собрал светильники в сумку. Вот она и поехала вместе со мной на дачу, чтобы посмотреть, как я стану обращаться с «ведьминым» хозяйством.

В начале эксперимента я локализовал назначенного мне пациента по звонку телефона. Как только прозвенел звонок, и я снял трубку телефона, «увидел» сидевшего в кресле человека.

— Вижу, — сказал я.

— Кого? — спросила Ирина.

— Мужчину в кресле. Средних лет. Темноволосый. В синем спортивном костюме с белой окантовкой на воротнике куртки. На ногах чёрные носки и домашние кожаные тапочки. Под мастеркой белая футболка или майка с круглой горловиной. Он, кстати, слышит, что я говорю.

— А кого-то рядом видишь?

— Нет, — соврал я, — но могу попробовать напрячься. Однако, силы на это уходит много. Я чувствую, как она из меня исходит.

— Тогда просто приступай к исцелению, — сказала она.

Я приступил и через положенные десять минут положил трубку на аппарат.

— Всё? — спросила Ирина.

Я кивнул.

— Пойду, подзаряжусь, — сказал я, чувствуя себя наполовину разряженным, и ушёл в отведённую мне комнату с разложенными в ней по кругу гостиничными оберегами.

«Подзарядка» прошла быстро. Я просидел в позе «полулотоса» минуты две, как почувствовал в себе бодрость духа, грацию и пластику тела, что напомнило мне песню Владимира Высоцкого «Утренняя гимнастика». Такой, напевающий бодрую песенку, я и появился перед ожидающей шоу аудиторией, расположившейся в гостиной и попивающей чаёк с конфетами, баранками и пряниками с сухарями и о чём-то неспешно и степенно беседовавшей.

— О! — воскликнула Ирина Юрьевна. — Ты уже?

— Уже, — сказал я и спросил. — Хотелось бы узнать, сколько у меня сегодня пациентов?

— Да, сколько угодно, — сказала Ирина, но, посмотрев на вскинутые мной брови, уточнила. — Пока двадцать. Но разве ты справишься со всеми?

— Надеюсь, они разбросаны по стране, а не сосредоточены только в Москве?

— Есть и на Камчатке, но, в основном, здесь, конечно. Не достаточно было времени, чтобы соблюсти режим секретности. Никто и не знает, для чего испытуемым нужно позвонить по нашему номеру.

— Хм! Так это, значит, они испытуемые, а не я? — спросил саркастически я, хмыкнув.

— В таком эксперименте испытуемые — все участники, даже мы, — сказал Юрий Владимирович.

— Не согласен. Испытуемый, это тот, чьё состояние тестируется, — попробовал сумничать я, но взглянув на присутствующих, явно ждавшие от меня продолжения, только улыбнулся.

— Следующий звонок в студию, — сказал я бодрым голосом.

Ирина куда-то позвонила, и через минуту тренькнул ответный звонок.

— Вижу мужчину старше средних лет, — начал я описание «видения». — Седовласый. Лежит на кровати с закрытыми глазами, укрытый коричневым шерстяным одеялом без пододеяльника. Приступаю к исцелению.

И снова сначала сопротивление, потом провал. Только уже не руки, а мысли, которая словно пронзает человека насквозь, даже не человека, а субстанцию, его рисующую. Ведь не человека видел мой внутренний взор, а его изображение, хоть и объёмное.

Снова пошёл, подзарядился и снова вернулся.

— Следующего, — проговорил я, усаживаясь в кресло.

— А что, если тебе всё время оставаться в твоём круге? — спросила Ирина. — ТЫ сможешь сразу подзаряжаться.

— Хм! Интересная мысль, — сказал я и мы так и сделали после третьего сеанса, пациентом которого был уж совсем старый мужчина.

Мы оделись, вышли на улицу, а я сам вынес обереги и разложил их кругом. Под южной стеной дома под окнами стояли две скамейки, куда уселись зрители. Туда же, через окно вынесли телефон и установили его на столик, стоящий между. Для себя в круг я принёс кресло-качалку и вальяжно уселся в нём.

— Ещё бы трубку и скрипку, — задумчиво сказал я, представив Шерлока Холмса.

Юрий Владимирович улыбнулся шутке. Приступили к эксперименту, который пришлось приостановить после ещё трёх пациентов: тоже мужчин среднего и чуть старше возраста.

Ещё в процессе исцеления я думал о том, что бы такое сделать, чтобы продолжить сеанс. А что? Пока шел процесс, я мог думать о чём угодно, хоть о «биноме Ньютона». И придумал возвести вокруг круга из оберегов, возвести круг из ведьминых светильников.

Когда Зара увидела, что я стал раскладывать плошки со свечами, она даже подскочила.

— С ума сошёл, что ли⁈ — вскрикнула она. — Это так не работает!

— Почему? — спросил я.

— Это разные стихии! Разные источники. Ведьмин круг не для этого существует. Из него выходит нижняя сила, а в защитном круге твоя личная сила. А она у тебя не нижняя, а верхняя.

— А-а-а, — зловеще проговорил я. — Всё-таки призналась, что ты — ведьма.

— Ведьма — значит — ведунья. Верхнюю силу любой дурак м ожет подчинить. Она везде. Но с ней, м-м-м, каши не сваришь. А вот нижнюю силу не всякий подчинит. Я вот без такого круга не могу. Да и никто, сколько я знаю, тоже не может войти в тот,