Пепел доверия 4 - Руслан Алексеевич Михайлов

Не знаю как Эдди, а я лично я был максимально ошарашен столь внезапным напором сходу перешедшего к делу Прохора. Он говорил напористо, жестко, глядел нам в глаза, а в вороте рубашке покачивался серебристый нательный крестик — так что я невольно ощутил себя чуть ли не под гипнозом. Понятно, что никто нас не гипнотизировал, но все равно у меня аж в ушах зазвенело, а в переносице ощутил что-то вроде продавленности. Вот уж точно с кем с кем, а с ним я не хочу меряться характерами… не дорос я еще до такого уровня. При этом он не был брутальным… но властным — без всякого сомнения. А еще он очень сильно походил на одного киношного героя — мафиози из старого сериала «В поле зрения», по имени Карл Элайс. Лицо прямо точь-в-точь, да и фигура в целом.

Когда он сказал что к нам «борщец плывет», образовалась пауза, я сделал пару вдохов и… поперхнулся на третьем, когда в беседку не вошла, а именно что вплыла женщина с подносом. Мне повезло куда больше чем Эдди — я воздухом подавился, а он сигаретным дымом. Поэтому я лишь глухо кашлянул и все, а Эдди зашелся в приступе долгого надсадного кашля, не сводя выпученных глаз с вошедшей красавицы.

Да, она была красива. Очень красива. Все как в книгах блин — точеные высокие скулы, огромные томные глаза, выразительные сочные губы, копна густющих светлых волос, собранных на макушке в хвост, но таких длинных, что все равно падали на плечи.

Да… она очень красива. Но кашляли мы не поэтому и даже не потому, что ее совершенное лицо испятнали синяки и длинные уже заживающие царапины.

Нет.

Дело в размерах и мускулах. Ростом она была разве что лишь самую чуточку ниже двух метров, плечи в два раза шире, чем у меня, облегающая майка не скрывала мощных мускулистых рук, равно как лосины лишь подчеркивали каждый мускул огромных бедер. Одним словом, к нам заглянула женщина бодибилдер — прямо к в тех шоу обнаженных намасленных мускулов.

Улыбнувшись нам, она опустила поднос на стол и, расставляя тарелки, очень нежным звонким голосом заверила нас:

— Муж меня не бьет. Синяки не от него.

— Я… я вот даже и не сомневался — в свою очередь заверил я, не в силах оторвать взгляда от ее просто чудовищной бицухи. Опомнившись, поняв, что ляпнул, поспешно глянул на Прохора — Ой… это… вы не подумайте, я не хотел сказать, что она сильнее вас и…

— И что если в семье кто кого бьет, то это она меня, а не наоборот, да? — Прохор беззлобно рассмеялся — Частая шутка… Знакомьтесь — Даша. Моя супруга. Еще у нас трое детей погодков. Но они в доме — тренировка уже завершена, и они поглощены какой-то своей игрой на планшетах. Само собой я обеспечил им безопасность… времена нынче поразительные… времена, когда приходится сажать своих детей на поводки… и себя тоже пристегивать.

— Иначе никак — вздохнула нависающая над нами его супруга и, поймав мой никак не желающий мне подчиняться взгляд, напрягла бицепс, отчего на нем вздулась сетка выпирающих вен и пояснила — Я не всегда настолько сухая.

— Сухая?

— Обезжиренная — хмыкнула она — Недавно были выступления, заняла второе место. Обычно после них быстро отъедаюсь и набираю жирка, но последние недели выдались у нас очень напряженными и поесть было банально некогда. Сейчас наверстаю. А вы кушайте, кушайте. Чуть позже принесу чай.

— Спасибо, Даш — поблагодарил Прохор и она глянула на него с такой нежностью, что я сразу понял — в этой семье живет настоящая любовь, не показная, не киношная, не гостей ради на лица наведенная, а прямо вот глубокая настоящая любовь.

И при этом в муже полтора метра вместе с кепкой, а в ней считай два…

Эдди вдохнул аромат и сходу заработал ложкой, а я удивленно крутил в руках столовый предмет для зачерпывания — ложка была какой-то необычной, очень объемистой я бы сказал, ничего схожего с дешевым ширпотребом нынешних времен.

— Ложки прадедовские еще — пояснил Прохор, поняв причину моего удивления — Он их сам выплавил в непростые послевоенные годы. С тех пор и пользуемся. Считай три поколения на них выросло, четвертое ими же черпать будет. Считай традиция.

— Может не стоит гостям такое давать? Потеряют блин еще…

— Ложка создана не для того, чтобы в серванте лежать, а чтобы суп черпать и в рот отправлять. Как говаривал мой дед — большими ложки едят те, у кого дел много и рассиживаться некогда.

Мы дружно покосились на Эдди, уже успевшего ополовинить тарелку борща и не забывающего закидывать в рот ломтики копченого сала с соседней тарелочки. Поняв, что я так голодным останусь, а после работы в огороде живот уже урчал, я торопливо черпнул, отправил ложку борща в рот и… блаженно зажмурился. Вкусно то как…

— Жена готовить умеет — понимающе кивнул Прохор — Всем приятного аппетита.

— Приятного! — ответил я, а Эдди что-то прочавкал.

На пятой примерно ложке я понял, что Прохору с его начинаниями лично я помогу чем смогу. Нет, не потому что борщ вкусный — хотя он охренительно вкусно! — а потому что мне прямо по душе пришелся он сам и его невероятная супруга.

А еще он говорил правду, от которой я старательно убегал — правду о том, что рано или поздно власть в поселке кто-то подомнет под себя.

Почему Прохор, а не те другие, все пытающиеся устроить переговоры и один раз уже на них не явившиеся?

Ответ прост: потому что те другие не делают ровным счетом нихрена, а вот Прохора я увидел в деле. И увидел что он не только теоретик, любящий создавать всякие инициативы, но не делать ничего самому, а реальный практик, причем действующий самостоятельно, не ждущий массового одобрения и старающийся самостоятельно найти ресурсы.

Вот и вышку он поднял сам, а судя по лежащим рядом с беседкой строительным материалам, строить он будет еще долго. И копать — ведь он обмолвился, что на заднем дворе тоже ведутся какие-то работы. Может погреб копает, может ледник под продукты, а может убежище или все вместе взятое.

Короче — Прохор действует. И такие мне по душе.

Вообще, думается мне, что и эта вот пауза, вызванная прибытием его неординарной супруги и