Искажение - Евгений Сладков

— Помню… — чуть заворожённо глядя на Щит, ответила она: его ей тоже не довелось ещё видеть.

— И вы все, как один, отвечали, что цвет один… — вздохнул поглубже, решаясь совершить необратимое: — Отчаяние обречённого!

У древних существовала прекрасная по своему смыслу поговорка: «Клин клином вышибают». Дошла она в первозданном виде и до наших времён. Потому у меня и родилась идея со второй частью рассказа: потрясение прошлого выбить потрясением настоящего.

С момента предыдущего пребывания в Аномалии одновременно два Воплощения являть не пытался по понятным причинам. Приходилось уповать на веру и улыбку Удачи, что всё получится, что Ядро не подведёт…

Оно и не подвело.

Но менее тяжко от того мне ни разу не стало. Жжение в сплетении подало признаки жизни, а Воплощение-Броня выглядело куда как сильно непригляднее Щита. И это я о тех частях, которые попадали под собственный взгляд.

Умудрившись продержаться от силы секунд десять, развеял оба Воплощения, тяжело дыша и утирая испарину со лба, даря мгновения прийти в себя.

— Эт-то что такое б-было? — спустя некоторое время всё-таки раздался вопрос, на который я изначально и рассчитывал. — Н-навык?

— Нет, — ответил, вновь заглядывая в чужие глаза, уже утратившие безжизненную серость. В них наконец-то разгорались синие искорки живого интереса.

— Нет? А что тогда?

— Воплощение, — невозмутимо продолжал гнуть свою линию.

— Воплощение?

— Первое и второе. Щит и Броня, — настал уже мой черёд завершить забивание гвоздей в чей-то деревянный ящичек. Судя по расширившимся в ещё большем удивлении глазам, мне это великолепно удалось.

И на этом — всё. План у меня был составлен ровно до этого момента, а что делать после — пустота. Подспудно надеялся, что дальше мячик будет уже на стороне Меланиты, отвлёкшейся от своих дум.

Молчание затягивалось.

А потом Мела всё-таки разомкнула свои уста:

— Покажи ещё раз…

Я всякого успел надумать, но такой вариант ни разу не мелькал в предположениях. Хмыкнув самому себе, выполнил просьбу, стараясь при том не сильно скрипеть зубами от испытываемого жжения.

Мелы подступила ближе и, протянув руку, коснулась сперва Щита, а затем и Брони. И замерла неподвижно.

Про себя смог досчитать только до двадцати, после чего не выдержал накала и, с шумом вздохнув, развеял всё к Пределу. Чем и девчонку вывел из транса, в который та, казалось, вновь впала.

— Больше не могу, прости, — повинился за своим действия. — До полного восстановления мне всё же далековато…

А Меланита вместо ответа подняла руку и просто-напросто приложила к моему лбу.

Наслаждение!

Истинное и диковинное.

Её ладошка для горячей моей головы оказалась невозможно холодной, дарующий натуральное облегчение и блаженство. Такие, что непроизвольно даже глаза прикрыл от удовольствия…

А когда-то спустя «века» всё безвозвратно закончилось.

— Спасибо! — поблагодарил Мелу за дарованные мгновения.

На что получил отрицательное мотание головой от уже чуть отошедшей девушки:

— Нет, это тебе спасибо, Власт! — жест сопроводился словами. — И извини, пожалуйста, за столь неподобающий эгоизм.

Последнее Мела и вовсе подкрепила пусть и лёгким, но поклоном. Это являлось чем-то совсем уж несусветным: чтобы кто-то из гильдейских склонился да извинился не перед своим сословием, а перед каким-то «чёрным». Всё-таки прав я, называя Мелу родной гильдейской, — нет в ней ни толики их заносчивости и пренебрежения.

Меланита выпрямилась и продолжила:

— Наверняка тебе ещё есть что рассказать. Скорее всего, там очень и очень много всего. И мне жуть как любопытно, и хочется засыпать тебя вопросами обо всём. Но сейчас моя очередь — пора и мне отдать долг откровенности!

Но продолжить девушке не позволили.

Обернувшись с ней одновременно на внезапный звук, раздавшийся с противоположного края прогалины, я понял, что свершилось то, о недопущении чего молил высших сущностей.

А следом голос, вернувший всю свою прежнюю мелодичность, прозвенел:

— Абсолютный Ноль!

Интерлюдия 3

«Где пахнет цветами — ищите могилы.»

Софрон Бдительный

Ощущать чужое прикосновение к себе было на удивление волнующе. Что там, перед стеной пелены, что в падении, когда Миктлан так и не отпустил её руку…

Миктлан, который сейчас лежал у её ног.

И лежал совсем не в том смысле, когда парень готов буквально весь мир бросить к ногам девушки или луну с неба достать.

Парень умирал.

А Камелия понятия не имела, как его спасти.

Несмотря на все возможности её Воплощения-Отклонения, здесь оно оказалось бессильно, бесполезно. Лечилки, выданные Академией, тоже не справлялись. Лишь на короткое время замедляли процесс, оборачивали его вспять, даря считанные минуты для нового и судорожного поиска спасения…

Как? Как всё пришло к такому итогу?..

Первые секунды после приземления внутри Аномалии не предвещали никакой беды. Вокруг простиралась, высилась сюрреалистичная, но совершенно безмолвная Белая Цитадель: ни других братьев и сестёр, ни Зверей, ни чего-то совсем уж фантастического и несуществующего.

Не успели они с Миктланом порадоваться и толком оглядеться, как следующим мгновением всё резко изменилось. Из исполинских стен цвета самой белоснежной кости повалили толпы врага.

Это были Крысы.

Опять!

Снова!

Как тогда на площади Академии…

Единственное отличие от Испытания, которое Камелия каждую ночь старалась забыть, крылось в том, что на сей раз противником выступили не Стальные, а Молниевые твари. Иссиня-чёрные мелкие Звери в таком же несчётном количестве.

Не отдавая себе отчёта, ведомая инстинктивным ужасом прошлого, девчонка уже сама схватила Миктлана рукой, вторую пряча за спину и лихорадочно шепча:

— Алая Камелия! Лепестки!

Схватила, чтобы использовать свою способность на обоих.

И — не вышло!

На её хрупкие плечи будто сам Медвежуть взгромоздился! А она не просто устояла под всей его тяжестью, а пробовала и вовсе в бег сорваться. В своё оправдание Камелия могла сказать лишь одно — ещё никогда не пробовала перемещаться с кем-то. Это оказалось совсем не так легко, как по просьбе Мелы стащить крохотный тортик для Власта. И уж точно не настолько просто, как Короля Стальных превратить в облако кровавых ошмётков, прыгнув прямо внутрь его туши… Но поле алых цветов, непрестанно висевшее на самой границе зрения, упрямо шептало, что всё возможно, нужно лишь постараться чуточку сильнее!

В реальность Камелию вернули слова, резко брошенные Миктланом:

— Лезвие Мести! — следом за которыми в его руках вспыхнуло Воплощение.

И вовремя — первые Молниевые Крысы достигли