Фантастика 2026-91 - Люцида Аквила

прошлый раз я сказал, что не тебе сочувствовать людям, потому что они не заслуживают твоей доброты. Я призываю тебя, чтобы найти способ освободить, а не погубить. Ты не достоин той участи, что тебя ожидает в будущем. Я не хочу, чтобы ты сидел в клетке и просто ждал своей смерти, поэтому, пожалуйста, перестань переживать о чужих жизнях и подумай о своей. Позволь мне помочь.

– А как же брат? – Голос Каина звучал глухо. – Что из-за этих призывов станет с ним? Ты замечал, как жесток он теперь по отношению к тебе и Элеоноре? И с каждым годом он становится все беспощаднее, потому что я отравляю его душу. – Он тяжело вздохнул и осмотрел залитую кровью лесную поляну, окруженную тихо шелестящими деревьями. – Я больше не хочу никого губить… Даю тебе один шанс призвать меня. Но он будет последним. – Каин серьезно посмотрел на Ксандра. – Поэтому сделай это, когда будешь готов со мной попрощаться.

– Н-но… – Ксандр запнулся и протянул к нему руку, но тут же опустил ее, сжимая в кулак. – Неужели ты смирился с тем, что должен умереть? – прошептал он, уставившись в землю.

– Да.

Люциан вздрогнул от этих слов. Он и подумать не мог, что его демон – всегда непоколебимый, уверенный в себе и язвительный, – когда-то был рожден, чтобы погибнуть. Словно запертый в клетке зверь, он покорно ожидал своей участи.

Каин буквально разрывался от незнания, как ему поступить. Будучи демоном, он должен был думать лишь о себе самом, но в то же время искренне не желал погубить брата. Он рос за счет жизни Кая, его воспоминаний и пережитого опыта, был связан с ним настолько, что сам из себя почти ничего не представлял. Он постоянно терзался вопросами, сможет ли существовать без Кая, если Ксандр все-таки разделит их? Выживет ли на воле после жизни в заточении? Какой из него демон, если он с самого рождения наблюдал, как быть человеком? Каин не знал и о чувстве несправедливости, поэтому даже не думал о том, что его заточение в чужой душе – это нечестно. Не думал он и о том, что достоин свободы. Он просто хотел познакомиться с этим удивительным чувством и теперь, когда наконец познал его, мог оставить все попытки выйти. Тьма хотела, чтобы жил его брат, а он этой жизни был недостоин.

Ну а Ксандр…

Люциан почувствовал, как после слов Каина стража пронзила такая колючая боль, словно он хорошо понимал чужие страдания. Возможно, именно поэтому он исполнил просьбу и больше не призывал его.

Вплоть до одного момента.

Время шло, Кай становился старше, а первородная тьма медленно поглощала маленького демона у него в душе. В тот момент, когда жизнь Каина висела на волоске из-за начавшегося перерождения, Ксандр позвал его в последний раз.

Каин пробудился в покоях Кая, прямо сидя за низким столом. Перед ним стояли две пиалы и полупустой чайник, указывающий на то, что чаевничать братья начали уже давно.

– Зачем призвал? – спросил он. Прошли годы с тех пор, как он выходил на свободу, но Каин вел себя так, словно видел Ксандра каждый день. Он был спокоен и смирен, будто и не умирал вовсе.

– Извини… я волновался, – ответил Ксандр, смущенно опустив взгляд. – Девчонка твоего брата уже двое суток лежит без сознания, владыки поставили столько печатей на ее покои, что мне и не снилось. – Он наконец посмотрел на Каина. – Ты хорошо себя чувствуешь?

– Нет. – Тьма внутри его тела бушевала как никогда раньше. – Тебе лучше оставить меня, чтобы не пострадать.

Ксандр вздрогнул.

– Это перерождение, да? – с беспокойством прошептал он. – Ты умираешь, верно? Тебя поглощают.

Чужой голос подрагивал, но Каин почему-то не верил этим эмоциям. Он исподлобья посмотрел на брата. Отражавшаяся на его лице тревога казалась искренней, но словно не совпадала с тем, что таилось в душе.

Каин не ответил на вопросы, но Ксандра это не обмануло.

– Я не дам тебе исчезнуть, – сказал он и решительно поднялся на ноги. – Я придумал, как тебя освободить. Жди здесь.

С этими словами Ксандр поспешно покинул комнату, проигнорировав распахнутые глаза собеседника и его вытянувшееся от удивления лицо.

«Освободить?»

Каин подумал, что у него начались слуховые галлюцинации из-за тьмы, что волнами накатывала на него во время разговора и сильно кружила голову.

Воспоминания резко оборвались, но Люциану и не нужно было их досматривать. Он знал, что случилось дальше.

Пока Каин просто ждал в комнате, брат убивал его отца. В какой-то момент он заподозрил неладное и вышел в коридор, где увидел умирающего родителя и юношу, скрывающегося в окне. Каин понесся по улицам вслед за ним; в каждом встречном адепте он видел Ксандра и убивал всех их, чтобы отомстить за отца. Он даже не осознавал, что прикончил брата уже сотню раз, а тот все еще мелькал перед глазами. Когда Каин наконец очнулся от гипноза, то обнаружил, что меч его торчит из тела Элеоноры, и это стало концом – как для него самого, так и для Кая, которого он пытался сберечь.

Ксандр погубил их и возложил всю вину на Каина.

Тьма и свет уничтожили души Элеоноры и Кая, бесследно поглотив, но вот Каин уничтожен не был. Он думал, что умрет вместе с ними, но через мгновение, за которое успел родиться Люциан, осознал, что теперь нача́лом предначертано стать ему.

Перед тем как возродиться и вступить в схватку с тем, кто его погубил, Каин молил тьму поглотить его, не оставив и следа. Он не хотел жить, зная, что пригрел змею на груди и позволил отнять все, чем дорожил его брат и, возможно, он сам. Не хотел жить, помня, как убивал соклановцев, Элеонору, Кая.

«Я был рожден, чтобы умереть. Так забери же меня!» – Он молил о смерти, словно раненый зверь, уставший бороться.

Тьма повиновалась и поглотила его, но не убила – позволила возродиться началом, получить ее знания и… потерять свою человеческую суть.

Которой у него никогда и не было.

Поскольку он всегда являлся частью первородной тьмы, при перерождении Каин сохранил свое «я», обрел великую силу и, став началом, перестал быть подвластен демонической сути и инстинктам, как все чистокровные демоны. Теперь он мог вести себя сдержаннее, терпеливее и мягче, любить не так удушающе, как его сородичи.

Осознав эту истину через чужие воспоминания, Люциан почувствовал, как в голове у него все прояснилось. Он наконец понял, почему Кай в детстве и юности