Фантастика 2026-91 - Люцида Аквила

«Если так подумать, то даже Бог Войны всегда называл его иначе, Хаски – тоже, потому для них он никогда не был Каем».

От этой мысли Люциан ужаснулся. Смирение, с которым Каин принял его желание называть его именем почившего брата, не могло не пугать.

«Я ошибался. Как же я ошибался…»

Люциан зарычал, разозлившись то ли на самого себя, то ли на демона, поддавшегося его прихотям.

– Почему ты не рассказал мне все? – выкрикнул он, вцепившись в тьму Каина, которая пыталась ускользнуть и слиться с чужой. – Почему позволил мне так издеваться над тобой?

Люциан начал прорываться сквозь тьму, желая добраться до той, что принадлежала ему. Окруженный силой двух демонов, которые почти слились друг с другом, он истошно бранился, казалось, на всех вокруг.

«Поверить только, я целый год называл тебя чужим именем, и никто меня не поправил! Ни Хаски, ни Бог Войны, ни Бог Ветров, ни кто-либо еще, кто знал о ситуации. Ни один из них не исправил ошибку, которую я снова и снова допускал! Но почему? Почему они позволили мне звать тебя именем брата, который умер по твоей вине? Почему никого не волновало, что это причиняло тебе боль?»

– Потому что он никому не нужен, – ответил голос владыки демонов. Спокойный, как море во время штиля.

Люциан отогнал от себя его тьму и прошипел:

– Ошибаешься. Он нужен мне, – и сила его взорвалась подобно звезде, готовой к перерождению.

Огромный столп света пронзил вихрь тьмы и устремился высоко в затянутое грозовыми тучами небо. Люциан обхватил Кая потоками своей силы, вклиниваясь между ними с Ксандром и разрывая их связь. Хватка владыки демонов напоминала корни пустынного цветка, вросшего в каменистую почву, и он не желал отпускать брата, словно тот был живительной влагой. К счастью, Каин не потерял себя, и стоило озверевшей силе Люциана коснуться его собственной, как они тут же объединились, отгоняя чужеродную тьму и беря верх над владыкой демонов.

Бог Войны и Бог Воды, все еще кружившие в облаках, снаружи ударили своей силой по чудовищу из тьмы и душ, а Люциан и Каин сделали это изнутри. Разрушающая мощь нача́л стабилизировалась и продолжила уничтожать все, до чего дотягивалась. Она разрывала чужую тьму и полотно из душ, чтобы пробраться к сердцу монстра или к тому, что от Ксандра осталось.

– Ты правда сделаешь это, братец? – вопрос прозвучал везде и нигде одновременно. – Убьешь меня? – с мольбой спросил он.

Но владыке демонов никто не ответил.

Существо, которое он создал и частью которого стал, медленно ослабевало. Помимо богов и нача́л, его атаковала и брешь, ведущая в лимб, – она принялась затягивать ослабевшие души обратно, возвращая в вечную тюрьму.

Почувствовав, что все вот-вот кончится, Люциан велел богам убираться. Последовавший за этим взрыв смел Бэй Сюэ подчистую. Огромный пласт земли содрогнулся, и ударная волна разрушительной силы не оставила и щепки от здешних зданий – один лишь бесконечный пустырь, ровный и гладкий, как сточенный водой камень. Чудовище из душ исчезло, его тьма – рассеялась, а след владыки демонов испарился. Великое зло отправилось на вечный покой, а разорванная материя затянулась, превратившись в тонкую щель посреди неба, но и ее тут же запечатали начала.

Безжизненный ветер поднял пыль, что вплелась в золотистые волосы Люциана. Он опустился на колени и, тяжело дыша, взглянул на пустырь, не в силах поверить, что они справились. Он почувствовал, как рядом сел Каин, чьи разум и эмоции пребывали в куда большем хаосе: там смешалось все, начиная от сильнейшей боли и заканчивая невероятным облегчением. Люциан поджал губы и отгородился от его эмоций, понимая, что не способен вынести их в таком нестабильном состоянии, как сейчас.

Магия трепетала и хаотично металась вокруг них, а кончики пальцев покалывало от неописуемой мощи, которой они достигли минутой ранее. Крупицы тьмы и света медленно возвращались в физические оболочки своих властителей, пока где-то вдали боги все еще воевали с демонами.

– На самом деле ты не хотел его убивать, – хрипло прошептал Люциан, сложив в сознании кусочки воспоминаний. – Ведь именно смерти он и жаждал.

– Как брат, я не мог убить брата, – с хриплым смешком ответил Каин. – Вечный покой и невозможность существовать как нечто целостное – прекрасное наказание за то, что он натворил.

Люциан устало вздохнул, не желая спорить. Он понимал одно: как бы Каин и Ксандр ни ненавидели друг друга, они все равно были связаны, пусть их привязанность и напоминала стычку двух диких псов. Крепкая, как хватка клыков, она причиняла им и боль, и наслаждение от игры.

– Я хочу извиниться перед тобой, – сказал Люциан, глядя на трещину в небе. – Теперь я знаю, что ты пережил, что родился не в своем теле.

Каин с досадой прищелкнул языком и проворчал:

– Нужно было выкинуть тебя из этого вихря.

Люциан проигнорировал его слова.

– Почему ты не рассказал мне?

– Я рассказывал, – с неприятным смешком ответил Каин, блуждая взглядом по пустырю. – Много раз.

– Не так. – Люциан покачал головой и, стиснув челюсти, посмотрел на него. – Ты должен был прямо сказать, что с рождения вас было двое. Почему ты этого не сделал? Почему позволил звать тебя иным именем, принимать за другого?

– Потому что… – Голос Каина дрогнул. Он заговорил так боязливо, что Люциан содрогнулся всем своим существом. – Кай тебе нравился, ты знал его, верил ему, а я… для тебя не существовал. Я был демоном, темной сущностью, правителем Асдэма, тем, кто разрушил клан Ночи, убил своего брата и его возлюбленную… Узнай ты, что я вовсе не Кай, поверил бы в мои добрые намерения? Стал бы слушать чудовище?

У Люциана упало сердце, и он похолодел от макушки до пят. Стало так больно за себя и демона, что глаза защипало от сожалений. Но самым неприятным было то, что Каин не ошибался. «Если бы он вывалил на меня правду с самого начала, я бы остерегался его, доверял меньше. Но… несмотря на это…»

В его взгляде мелькнуло озарение.

– Кая никогда не было подле меня, – твердо произнес Люциан. – Тот, кто раз за разом спасал мою жизнь, всегда сопровождал меня, был владыкой тьмы – тобой и никем иным. Я больше не хочу оскорблять тебя чужим именем, позволь мне звать тебя правильно.

Каин не сдержал нервного смешка. Уголок его губ дрогнул в усмешке, напряженной и