Фантастика 2026-80 - Мария Фир

видно даже отсюда. Языки пламени жрали постройки, словно голодные псы — брошенную кость. А ведь, твою дивизию, успел уже прирасти душой к этому лагерю. Каждый гвоздь, каждая доска через наши руки прошла. Кровью и по́том всё это строили. Но хрен с ним. Теперь мой дом — эта скорлупка, что качается на волнах.

Пятнадцать выживших из двадцати… и несколько бесполезных кусков шерсти. Вот и всё, что осталось от нашего отряда к девятому дню в этом проклятом Бескрайнем Архипелаге. Сегодня трое ребят остались там навсегда. Их кости теперь белеют среди пепла.

Адреналин ещё бурлит в крови, сердце колотится как бешеное. Но… Каждый раз, когда закрываю глаза, слышу, как Макс кричит что-то снизу и меня опрокидывает с камней. И этот звук… Господи.

Очень, мать его, интересно, что будет дальше.

Я поднялся на кормовую пристройку, где Луи управлял штурвалом с такой сноровистостью, будто с ним из чрева матери выполз. Если правильно понимаю, то прямо подо мной находится капитанская каюта. Его каюта.

— Что дальше по плану? Надо бы порядок навести.

Луи посмотрел на меня свысока.

— Полноте, любезный. После столь изнурительного дня отдых — наилучший советчик, — он нелепо поправил рукава, пальцы у него дрожали. — Следуйте за мной.

Мы спустились на палубу, где среди гор нашего наспех собранного хлама отдыхали соратники. Грязные, измотанные лица, запах пота и стресса. Кто-то закрыл глаза, кто-то тупо смотрел в никуда.

— Господа, честь имею просить вашего внимания, — Луи окинул собравшихся одобрительным взглядом и продолжил, выпятив грудь, как на параде. — Поздравляю! Судьба испытывала нас, но мы устояли — и теперь свободны!

Свободны? Я чуть не рассмеялся. Свободны от чего? От жизни?

— А посему, прежде чем предаваться заботам, предлагаю должным образом отметить столь славное событие, — его голос зазвенел фальшивым оптимизмом. — Дорогой Давид, будьте добры выделить в распоряжение компании бочонок рома и три комплекта провизии.

Часть выживших, для которых уважение к алкоголю было важнее памяти о погибших, взорвалась радостными криками. Я почувствовал, как во мне закипает ярость. Ощущал, как вены на шее вздулись.

Мой немой вопрос с языка снял Ганс.

— Капитан, «отмечать», говорите? — спросил он, явно сдерживая себя от резких слов. — Да это ж ближе к поминкам, чем к пирушке.

Кузнец сплюнул себе под ноги и сжал кулаки. Его обветренное лицо исказилось от гнева.

— Мы троих потеряли сегодня, а вы — за кубки. Совесть где?

Рядом с Гансом, по левое плечо, оказался Такеши. Японец, как обычно, молчал, но его чёрные глаза смотрели на Луи с таким холодом, что им можно было резать сталь. Я видел, как его рука медленно опустилась к поясу, на котором блестели метательные ножи.

Я встал справа от Ганса, презрительно оглядывая всех тех, кто ещё секунду назад одобрительно подкрякивал в ожидании пьянки. Мои пальцы непроизвольно коснулись рукояти пистолета. Не собирался стрелять, но… чёрт возьми, как же хотелось вбить немного уважения в эти пустые головы.

Луи осмотрел нас пронзающим взглядом. Таким неприятным, что кожа стала гусиной. Хрен знает как, но эти глаза сейчас вызывали во мне что-то похожее на страх. Видать, не любит наш лидер, когда ему говорят слово поперёк. Столько лет в спецуре, а такой взгляд видел только у контрразведчиков перед допросом с пристрастием.

Он медленно кивнул и сделал какой-то едва заметный магический пасс рукой, замаскированный под жестикуляцию. Многие бы пропустили эту мелочь, но мои глаза и высокое восприятие помогли распознать манипуляции. Кожа на загривке встала дыбом, когда почувствовал магическую вибрацию в воздухе.

— Безусловно, мой друг, ваша правда неоспорима, — едва слышно проговорил Луи, но через мгновение его голос раскатился, словно грохот артиллерии. — Моё сердце изранено не меньше вашего!

Он с силой дёрнул камзол обеими руками, и пуговицы соскочили, раскатившись по палубе с мелодичным звоном. Театральщина, мать её… но работает. Я видел, как менялись лица товарищей.

— Ганс, мы все скорбим, но скажите — к чему приведёт этот траур? — каждое слово Луи било, как выстрел снайпера. — Загляните вперёд! Видите ли вы там путь? Нет? И я не вижу. Но знаю одно: стоит нам поддаться отчаянию — и моря нас не пощадят!

Подсознательно одновременно восхищался и ненавидел его за умение обращаться словами. Челюсти стиснулись так сильно, что послышался скрип. Но даже я, с моим стальным сопротивлением к душевной чуши, начал поддаваться внушениям.

Слова лидера находили отклик в сердцах присутствующих. Ганс и Такеши, твердолобые как бронетранспортеры, виновато опустили головы. В них, да и во мне тоже, происходила нешуточная внутренняя борьба.

Давид подкатил бочонок. Глухой стук дерева по палубе отдавался в висках. Он скользнул взглядом по соратникам.

Луи сломил наши воли последней фразой:

— Клянусь, друзья мои, едва мы обретём пристанище, память о павших будет возвеличена, как того требует честь, — его голос стал мягким, как пуховая подушка. — А пока же умоляю вас — не позвольте унынию овладеть сердцами! Восстановите силы, ибо впереди новые рубежи, и встречать их нам следует во всеоружии.

Почувствовал, что злость уходит из меня, как воздух из пробитого колеса. Капитан знал, на какие кнопки жать. И самое поганое — я понимал это, но всё равно велся.

— Грусть не убежит, ещё и догонит, — хмыкнул Янис, доставая кружку из рюкзака. Его глаза были красными — то ли от вулканического пепла, то ли от сдерживаемых слёз. — Давай, Давид, налей по-человечески.

Он уже держал руку у откупоренного бочонка, и ром побежал, как по накатанной. Запах спирта ударил в ноздри, пробудив воспоминания об армейских попойках после тяжёлых операций.

Выжившие активировали три комплекта провизии «Изобилие», и палуба покрылась добротной снедью. Мясо, хлеб, фрукты — всё это смотрелось дико на фоне нашего положения. Тошнило от мысли, что мы пируем спустя пару часов после гибели боевых братьев.

Я тоже поднёс кружку. Пришлось подождать, пока рассосётся очередь. Когда получил свою порцию — залпом осушил. Знакомый огонь прокатился по горлу и взорвался в желудке.

Голову закружило моментально, отчего эмоции нахлынули с тройным натиском. Как давно сдерживаемая волна, они накрыли меня с головой. Перед глазами стояли лица погибших. Макс, Ву Джун Ли и даже тот хомяк… А я их бросил. Мы все бросили.

Потянулся за второй порцией. Нахер всё.

Подошёл к Янису, приобнял его за шею со лживой улыбкой на лице. Пальцы чесались раздавить его гортань одним движением. Но сдержался.