"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

– Для него ж это целое состояние. Зачем возвращаться? Теперь вам придется заявлять в курию о пропавшем рабе, может, и приведут обратно. Не забудьте выжечь на лбу клеймо беглеца…

Квадрантус с сомнением пожал могучими плечами и доброжелательно обратился ко мне:

– Сальве, милая девушка! Не слушай пустобреха, ему вечно видятся всякие беды. Может, раб и вернется в дом, а если нет – чего зря горевать, сделанного не воротишь.

– Да ты философ! – тихо похвалила я, стараясь не смотреть на Бората.

Откуда же мне было знать, что давать такую крупную монету незнакомому рабу и отпускать его за ворота здесь не принято. Если Борат станет меня бранить, я расплачусь от обиды и усталости. Я хотела, как лучше, старалась успеть прибрать хотя бы пару комнат до его прихода, устроить приличный ужин для друзей.

– Валия, не расстраивайся! Переживем.

И теперь уже захотелось плакать от нежности и благодарности. Борат не собирался ругаться, а смотрел ласково, обнял и поцеловал в лоб, как малое неразумное дитя.

– До заката еще далеко. Думаю, Квинт разберется с водопроводом, его центурия однажды все лето занималась строительством акведука, мы с Квадрантусом разожжем очаг и заставим сердце дома снова пылать для нас. Ты ведь проголодалась, рыбка моя?

Я принес фиников, правда, они слиплись от сладости, смотри, над моей сумой кружится пчела. Скоро мы запасем продуктов, заполним ларь свежей мукой и поставим рядом мешочки с крупами. Я виделся с Кассием сегодня, мне выплатят часть будущего жалованья вперед, я сразу куплю рабыню для кухни, тебе не придется ни о чем заботиться.

Я пыталась увернуться, безмолвно, взглядами намекая на троих свидетелей наших амурных дел, но Борат бросил суму на траву и обхватил меня руками, словно стальными кольцами, наклоняясь к самому уху.

– Как там наша спальня? Я не могу дождаться ночи, медовая ты моя.

Пришлось сделать строгое лицо и громко откашляться. Ох, уж эти солдафонские привычки!

Дом преторианцам понравился, несмотря на то, что зануда Марк изо всех силенок старался найти в нем какие-то изъяны. Квинт только подмигивал мне, убеждая не обращать внимание на его ворчанье, а вот Квадрантус сердито сопел носом и пытался спорить. Я так поняла, он мужчина вспыльчивый, темпераментный, принципиальный и гордый, за что не раз получал удары судьбы, но остался тверд в своих убеждениях.

С собой гвардейцы принесли копченый свиной окорок и здоровенную баклагу молодого белого вина. В амбаре рядом с домом Борат обнаружил стол, служивший прежде верстаком, и солдаты вынесли его под открытое небо. Я предложила постелить поверх изрезанной столешницы чистую скатерть из запасов хозяйки, но Квинт сказал, что такая роскошь совершенно ни к чему и спросил про садовый инвентарь.

Вооружившись долотом, шилом и другими полезными приспособлениями, Квинт направился чинить водопровод, пока Марк с Боратом изучали содержимое амбарных ларей, вслух комментируя каждую интересную находку, будь то заржавленный серп или ошейник для раба. Я заметила в углу груду засаленных тряпок с подозрительными бурыми пятнами и поспешила покинуть сарай.

Квадрантусом проверил дымоход и по моей личной просьбе тщательно осмотрел пространство печи на предмет пауков и прочих членистоногих существ, потом мы вместе расставляли по полкам кухонную утварь. Бывший гладиатор явно мне благоволил, даже поддержал разговор о страдающей в разлуке Сильвии, обещая уже завтра в полной мере утешить все ее скорби – телесные и душевные.

Когда на пороге дома возник Диокл с тяжелым мешком на плечах, я не могла сдержать радостного вскрика. Под бдительным взглядом Марка наш грек вернул мне несколько денариев сдачи и начал выкладывать на стол покупки: хлеб, сыр, колбасу, яйца и зелень, а также амфору с хорошим густым вином и горшочек с медом.

Борат благосклонно кивал, – ужин получится на славу, хозяевам не придется краснеть. Несмотря на усталость, суету и паутину в волосах, я была так взбудоражена переменами в жизни, что не могла усидеть на месте. Попросила Диокла нагреть воду и наполнить ванную в комнате для омовений, не годится выходить на ужин в честь новоселья замарашкой.

– Борат, а ты будешь мыться?

– Мы с товарищами посетили городские термы, я даже успел побриться, разве не заметно? Ведь не зря же заплатил цирюльнику пять ассов. Подожди, Валия, скоро у тебя будет услужливая рабыня, а этого грека мы продадим. Он мне не нравится. Вы как будто подружились.

Я только головой покачала в ответ, думаю, заставлю его изменить решение. Насчет рабыни у меня тоже есть идеи, за время, проведенное во дворце, я очень привыкла к Ларте. Конечно, помощница по хозяйству здесь нужна – дом большой и в саду немало работы.

Мысль о том, что нужно идти на рынок и покупать живого человека, как котенка или щенка вызывает мороз по коже. Ух-х… скорее закутаться в полотенце, потом надеть чистое платье и вернуться в кухню, чтобы подсушить волосы у очага. Из дома Сильвии я принесла с собой целую сумку дамских мелочей – расчески, ленты, баночки с мылом, пару склянок с духами.

Вдруг поняла, что будучи в Риме, всего пару раз сама укладывала волосы и теперь толком не знаю, как соорудить на голове благопристойную прическу. А еще рыжий Марк посматривает оценивающе-ревниво. Конечно, я же у него лучшего друга от брони отрываю, к прялке своей хочу привязать.

Да что такое, волосы не слушаются, выпадают из узла, а на дворе слышны веселые голоса мужчин. Наверно, нужно идти накрывать на стол, а я тут копаюсь. Может, Диокла позвать…

Осторожно выглядываю из окна, ведущего в сад, и машу греку рукой.

– Подойди, пожалуйста, у меня руки дрожат, не могу завязать ленту. Гости, наверно, заждались, уже стыдно прятаться.

Я даже не ожидала, что Диокл так ловко и быстро скрутит мои выпавшие пряди в жгуты и закрепит прическу шпильками, разбросанными по столику. Вот теперь все в порядке. Или нет…

– Завтра же я его продам! Больше не шагу не сделает в моем доме.