Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

Их хватило.

Приземлившись на загривок Дарелу, Ильмадика крепко вцепилась пальцами в его виски. Необходимые вероятности она подкорректировала еще на подступах к пещере, — и наверняка дракон чувствовал это и сознавал свою судьбу.

Техника, открытая Килианом, была так проста и груба на фоне заклинаний Владык, — почему никто не додумался до этого в ее время?

— Ты всегда был упрямым, — сказала Ильмадика, — Но больше не будешь.

И мозг дракона пронзил мощнейший электрический разряд, через вероятности направленный на центры подчинения.

Дарел взревел от боли и конвульсивно дернулся, однако пальцы Владычицы не выпускали свою добычу. Минута, другая. Его мозг был сложнее человеческого, потому подчинение занимало больше времени. Кроме того, в отличие от предыдущих жертв, он оставался в сознании на протяжении всей процедуры.

Но вот, он опрокинул морду на землю. Могучий дракон пал ниц перед богиней.

Как падут все, кто смеет перечить ее воле.

— Мама...

— Больше не называй меня так, — приказала Ильмадика, — Отныне — только «Госпожа».

— Да, Госпожа, — покорно согласился дракон.

— А теперь слушай мой приказ. Используй сеть ретрансляторов, чтобы объявить всем Тварям Порчи, что отныне они переходят под мое командование. Вы все станете моей армией.

Владычица знала, что после промывания мозгов псионический потенциал Дарела станет постепенно падать. Но даже после того, как это случится, он будет полезен как боец и скакун. А его Твари останутся при ней.

— ...армией, с помощью которой я поставлю на колени Полуостров.

Проснувшись утром, Лана с удивлением поняла, что выспалась. Ей это не удавалось уже очень и очень давно. Не потому что дела графства Миссена оставляли мало времени для сна: просто постоянные тревоги и постоянное ожидание удара держали тело в напряжении и не позволяло расслабиться ни на секунду.

Сладко потянувшись, девушка выглянула в окно. Увидела она там, если честно, мало: будучи нелюдимом и затворником, Килиан не видел ничего странного в том, чтобы вырастить живую изгородь, ограждавшую дом от любопытных прохожих, прямо перед окнами. Однако осеннее солнце светило вполне по-летнему, также слегка добавив настроения.

Одежду для нее уже доставили слуги, присланные Редайном поздно вечером; к счастью, поскольку из дворца она выходила, в чем была. Открыв сундук, Лана уже протянула было руки к привычному закрытому серому платью... и вдруг замерла.

Досадуя на саму себя, девушка выругалась себе под нос. А затем быстро, пока не передумала, достала другое платье. Бежевое, легкое, с изящным серебристым узором по краю. Из тонкого шелка; настолько тонкого, что казалось почти полупрозрачным.

Именно в нем она вышла в коридор, оглядываясь в поисках обитателей особняка.

Первой, кого она встретила, оказалась невысокая смуглая девушка из числа ансарров. «Нагма», — припомнила Лана её имя. Она была в числе сторонников Кили и явно занимала высокое место среди них. Почему-то от этой мысли стало неуловимо-неприятно.

— Эжени, — чуть поклонилась Нагма.

Старое обращение болезненно резануло. «Какая я теперь эжени», — подумала Лана. Но вместе с тем, что-то в ней ностальгически отозвалось на это.

— Привет, — кивнула в ответ девушка, — Как мой муж? Ему не стало хуже?

Ансаррка покачала головой:

— Сегодня он пришел в себя. Его раны постепенно заживают. Но к приему у Королевы он вряд ли успеет поправиться.

— Хорошо... — рассеянно ответила Лана.

Затем, сообразив, как это прозвучало, поправилась:

— В смысле, хорошо, что ему уже лучше. Я беспокоилась о нем.

Она подумала, что обязана зайти к Тэрлу. Вот только слишком страшно ей было утратить то хрупкое ощущение свободы, что она как будто бы начала находить.

— Передай ему, пожалуйста, когда в следующий раз увидишь, что я справлялась о его здоровье, — попросила Лана.

Нагма восприняла эту просьбу невозмутимо, кажется, не вдаваясь в обычаи чужеземцев.

— Передам, — кивнула она.

От внимательного, изучающего взгляда пустыннице Лане стало как-то неуютно.

— Что-то не так?..

Нагма покачала головой. Затем, подумав, кивнула:

— Ты стала другой. Не такой, какой была во время войны. Вчера это было более заметно. Сегодня ты носишь маску. Но под ней ты все еще другая.

— Все мы меняемся, — хмуро откликнулась Лана.

Пустынница кивнула:

— Да. Но есть естественные изменения. А есть искусственные. У тебя они именно искусственные. Дерево может разрастись, а может стать тумбочкой. Так вот, ты — тумбочка.

— Спасибо на добром слове, — это прозвучало более язвительно и саркастично, чем Лана того хотела.

К счастью, продолжать поддерживать эту беседу не потребовалось. Пару мгновений спустя к ним подошли двое других обитателей особняка: Килиан и незнакомый Лане идаволлец.

Это был среднего роста юноша лет двадцати пяти с приятным, но на вкус Ланы чересчур смазливым лицом. Каштановые волосы до плеч вились пышными кудрями. Он не отличался богатырским телосложением, но и впечатления хлипкости тоже не производил.

— Миледи, — церемонно поклонился идаволлец, — Мы с вами не были вчера представлены друг другу.

Здесь заговорил Килиан, и почему-то у девушки возникла безотчетная ассоциация с ответом по выученному уроку:

— Лана, позволь представить тебе сэра Лаэрта Вейра, моего верного соратника и советника. Лаэрт, рад познакомить тебя с эжени Иолантой Д’Иссой, графиней Миссенской и прекраснейшей из женщин.

Лана лишь хмыкнула на последний пассаж. Лаэрт, однако, воспринял его всерьез:

— Счастлив познакомиться с вами, миледи Иоланта, и не могу не согласиться со словами барона.

Сказав это, он приложился губами к ее запястью, не задерживаясь, впрочем, дольше, чем того требовал этикет. Его поцелуй был скорее формален, вежлив и не нес в себе никакого чувственного посыла. Хотя краем глаза Лана заметила, что Кили все равно напрягся.

Впрочем, сразу после этого поцелуя ученый улыбнулся ей и сказал:

— У меня есть кое-что для тебя. Пойдем во двор.

Снаружи особняка Лану встретила изящная светло-соловая кобыла, нетерпеливо притоптывавшая копытом.

Просто какая-то кобыла?

Нет...

— Дымка!

Бросившись к лошади, к умнице Дымке, столь часто выручавшей её во время боевых действий в Миссене, Лана порывисто обняла её за шею. В ответ Дымка фыркнула; как ей показалось, покровительственно. Мол, «вот, люди с их телячьими нежностями». Но почему-то Лана почувствовала, что она рада встрече не меньше.

Ведь для эжени Иоланты животные и даже вещи всегда были друзьями, а не инструментами.

— Откуда она здесь? — спросила девушка, обернувшись к чародею.

— После того, как меня посчитали погибшим, а тебя объявили вне