Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

— Вы на чьей вообще стороне?! — возмущенно воскликнул свидетель.

Интересно, что наобещал ему придворный?

— На стороне Истины, разумеется, — невозмутимо ответил Редайн.

С простолюдинами он разговаривал явно более лаконично.

— Раз уж ваш свидетель столь уместно коснулся темы, не могу не перейти сразу к третьему пункту, — перехватил инициативу Килиан, — Ваш свидетель сказал, что я заморочил голову девице. Помимо того, что вы можете без труда убедиться, что никаких чар, помимо природного обаяния, я не применял, я нахожу крайне неуместным и неподобающим с его стороны называть «девицей» полновластную графиню.

Вряд ли выход Ланы на «сцену» можно было бы устроить так же эффектно без мысленной связи. По крайней мере, если не репетировать.

— Господа, — начала чародейка, выходя в прихожую, — Я Иоланта Адильс, графиня Миссенская. Я доверенное лицо Королевы-Регента Леинары Иллирийской, и я уж точно заслуживающий доверия свидетель. Так вот, я свидетельствую, что этот человек...

Она кивнула на бандита, смотревшего на нее с нескрываемой ненавистью.

— ...точнее, это существо вместе с двумя своими сообщниками совершило нападение на меня и моего супруга. Барон Реммен, рискуя собой, спас наши жизни и мою честь.

Килиан немедленно подхватил:

— Именно так. Существа. Я полагаю, это самое подходящее слово для тех, кто нападают втроем на искалеченного ветерана и беззащитную девушку, вы не находите? Так вот, я свидетельствую. Что в рассматриваемом инциденте не убил своей магией ни одного человека. Лишь существ.

— Да ты, подстилка орденская... — начал было свидетель, но тут один из стражников ладонью заткнул ему рот.

Все, что он мог издавать дальше, это неразборчивое мычание.

— Преподайте ему урок уважения к даме, или это придется сделать мне, — предупредил ученый.

Компатир в ответ поклонился:

— Не извольте беспокоиться, Ваше Благородие. Ваше Сиятельство, — обернулся он к Лане, — Уверяю вас, что ваши свидетельства не подлежат сомнению. И что этот человек будет наказан за свое поведение безотносительно результатов проверок.

— Проверок? — переспросила девушка, — То есть, у вас еще остались сомнения.

— О, это всего лишь формальности, — заверил помощник Фирса, — Я не сомневаюсь ни в ваших словах, ни в словах господина барона. Однако в доносе говорилось о шпионаже в пользу Ордена Ильмадики, и это слишком серьезное дело. Посему долг велит мне провести все проверки до конца. Прошу милостивейше простить меня, но у меня есть приказ обыскать дом на предмет возможных подтверждений связи с остатками Ордена.

— Что за чушь! — возмутилась Лана.

Килиан, однако, остался невозмутим:

— Мне нечего скрывать, и пусть все это видят. Я дам разрешение на обыск. Однако в ответ я вынужден буду просить о небольшой услуге.

— Я сделаю все, что в моих возможностях, Ваше Благородие, — низко поклонился Редайн.

Ученый чуть улыбнулся:

— Будь я столь коварен, как мне приписывают, я непременно поймал бы вас на слове, господин Компатир. Но моя просьба будет предельно проста и вряд ли доставит вам сложности. Графиня Иоланта Адильс любезно согласилась быть гостьей в моем доме, пока не поправится её супруг; сами понимаете, человеку с сотрясением мозга лишние перемещения совсем ни к чему. Однако в свете нашего с вами разговора я склонен испытывать определенное беспокойство. Поэтому не могли бы вы разыскать кого-то из доверенных слуг дома Адильс, кто сможет засвидетельствовать перед графом, когда он очнется, что все это время честь его супруги оставалась вне опасности и вне подозрений?

Компатир вновь поклонился:

— Для меня будет привилегией оказать посильную помощь вам, Ваше Благородие, и Её Сиятельству. А также хоть немного растопить лед, который я невольно породил, исполняя свой долг перед королевством.

Килиан поморщился, но все же кивнул:

— В таком случае, приступайте.

Обыск продлился недолго и, к счастью, проводился достаточно аккуратно. Видно было, что стражники отнюдь не желали, чтобы дворяне впоследствии заставили их поплатиться головой за сломанные вещи и наведенный беспорядок. Компатир участвовал в обыске наравне с подчиненными, а вот инквизитор ушел где-то на середине.

Некоторые затруднения вызвал момент, когда обыск дошел до комнаты, выделенной Тэрлу. Тревожить раненого было крайне неуместно. После минуты колебаний Компатир согласился с этим. Эту комнату стражники обошли стороной.

И вот, полчаса спустя Редайн Компатир кланялся барону и графине.

— От имени внутренней разведки Идаволла я приношу свои извинения и заверяю, что подозрения в работе на Орден Ильмадики с вас официально сняты. Мы несомненно разберемся с источником столь подлого доноса, и виновные будут примерно наказаны.

«Свидетель» что-то протестующе промычал, но стражник крепко зажимал ему рот.

— Вы лишь исполняли свой долг, — вежливо кивнул Килиан, — А сейчас не могли бы вы оставить нас? И у меня, и у графини был сегодня очень тяжелый день.

Лишь когда за помощником главы разведки закрылась дверь, ученый смог облегченно выдохнуть.

— Не знаю уж почему, но этот парень мне совсем не нравится, — поделился он.

— Он скользкий, — кивнула Лана, — Все время себе на уме. Улыбается сладко, а за спиной прячет кинжал. И у него есть план под прикрытием основного плана.

— Звучит похоже на меня, — усмехнулся Килиан.

Лана, однако, серьезно покачала головой:

— Ты никогда таким не был, Кили.

Воцарилось недолгое молчание. Наконец, ученый сказал:

— Ты, наверное, устала. Если что, твоя комната, та, где ты жила еще тогда, никем не занята.

Чародейка криво улыбнулась в ответ:

— А что, ты знал, что я приду?..

— Не знал, — ответил он, — Но думаю, где-то в глубине души на это надеялся.

На пороге комнаты они распрощались. И как ни хотелось мужчине, чтобы она пригласила его внутрь, он не позволил себе и тени намека на это.

Он не хотел снова бросить тень на её репутацию.

Все, что позволил себе Килиан, это поцеловать ей руку на прощание. Взяв в свою ладонь хрупкое запястье чародейки, ученый приложился к ней губами — мягко, нежно. Он удержал контакт чуть дольше, чем позволяли правила приличия.

Как будто вкладывая в это все поцелуи, на которые больше не имел права.

И странное дело, когда он все-таки отстранился, показалось ему, что синяки на ее руках стали чуть менее заметны.

— Спокойной ночи, Лана.

— Спокойной ночи, Кили.

Глава