Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

Королева-Регент отвечала на речи вместо него, и получалось у неё вполне неплохо. За прошедшее время в ней стало гораздо меньше от сказочной принцессы и больше от лидера, несущего на своих плечах тяжелый груз ответственности. Килиан ни за что не хотел бы оказаться на её месте.

Не хотел бы. Как бы что-то внутри него ни уверяло, что он должен был быть там по праву рождения.

Маленький Теодор едва научился держать головку, и разумеется, никому бы и в голову не пришло надеть на него тяжелую корону по-настоящему. Ограничились тем, что Первосвященник символически поместил её у него над головой, что король воспринял с детским любопытством. Максимально сократили и церемонию: хотя Теодор, как и его отец в свои лучшие годы, отличался спокойным и сдержанным поведением, полную церемонию не всякому взрослому хватило бы сил отстоять. Требовать этого от годовалого младенца было бы попросту нелепо.

До Килиана очередь в торжественном принесении присяги так и не дошла. Терпение ребенка не безгранично, будь он хоть сто раз сын Амброуса. Где-то через полчаса король Идаволла потребовал материнского внимания, и извинившись перед гостями, Леинара объявила переход к следующей части мероприятия.

А затем был бал. Как и тогда, в Неатире, музыканты-иллирийцы заиграли мелодию классического вальса. И разумеется, Килиан не упустил возможность пригласить на танец свою прелестную спутницу.

Она ответила согласием.

— Приезжай когда-нибудь ко мне, на Север, — говорил Килиан, кружа её по залу, — У меня есть книга, где описывается старинный танец под названием «танго». Можем вместе научиться танцевать его.

— Я умею, — сообщила Лана, отстраняясь и делая оборот под его рукой, — В благородных домах Иллирии его до сих пор помнят. Если хочешь, могу даже дать пару уроков.

— Почту за честь, — серьезно ответил мужчина.

Неподалеку от них танцевали Лаэрт с Селестой Карстмеер, графиней Стерейской. На мгновение Килиан даже задумался, что побудило её предпочесть простого рыцаря более родовитым кавалерам. Впрочем, графиня вполне искренне смеялась над шутками мужчины; возможно, ей именно это сейчас и было нужно.

А вот Нагма танцевать не умела и не любила. Она отошла в сторонку и вежливо, но холодно отбривала тех, кто пытался пригласить её.

— Скажи, — снова подала голос Лана, — Когда ты снова и снова приглашаешь меня к себе... Неужели ты не думаешь о последствиях? Ты не думаешь, что подставишь не только себя, но и других людей? И что если стоит выбор между одним человеком и сотнями, всегда нужно выбирать сотни?

Килиан покачал головой:

— Я не собираюсь выбирать. Больше не собираюсь. Я буду заботиться о своих людях. Я сделаю баронство Реммен процветающим. Я очищу Земли Порчи и уничтожу Орден Ильмадики. Но также я буду заботиться и о тебе, Лана, так или иначе. Я клянусь тебе: даже если весь мир обернется против тебя, я буду с тобой. Если весь мир обернется против тебя... то тем хуже для мира.

Девушка поморщилась:

— Не надо, Кили. Не надо давать необдуманных клятв. Мир слышит их, и поверь, у него достаточно способов заставить тебя пожалеть о своей импульсивности.

— У меня было достаточно времени, чтобы все обдумать, — ответил мужчина, — И достаточно времени, чтобы понять, что на самом деле важно для меня.

В этот момент они были так близко... Казалось, ее губы манили сократить последние остатки дистанции. В тот момент как никогда хотелось ему наплевать на то, что на них смотрят, и поцеловать её, — впервые в жизни поцеловать по-настоящему.

И тут танец закончился. Отзвучали последние аккорды, и музыка прекратилась. Лана неловко отстранилась, борясь с желанием отвести взгляд.

Они оба знали, что это значит. Вот-вот должна была начаться новая мелодия, новый танец. И если они не хотели бросить тень на репутацию Ланы, то этот танец каждый из них должен был танцевать с кем-то другим.

Не более одного танца. Для не связанных друг с другом людей это предел.

А они теперь именно таковы.

Не прошло и минуты, как к ним подошел молодой светловолосый иллирийский эжен в шитом серебром костюме. Килиану он был незнаком, но Лана его явно знала. И, бросив на своего спутника извиняющийся взгляд, приняла приглашение на следующий танец.

Впрочем, долго скучать в одиночестве ученому не пришлось. Он уже давно заметил: насколько его репутация чернокнижника отпугивает «добропорядочную» часть общества, настолько же притягивает любительниц острых ощущений и романтически настроенных юных девиц из младших домов. Ему даже не требовалось принимать демоническое обличье, чтобы они вообразили себе притягательно-опасный «байронический» образ, сформированный сотнями дамских романов.

В этот раз дама, ненавязчиво намекавшая ему на возможность пригласить её на танец, была весьма красива. Высокая, статная, полногрудая; одетая в не слишком дорогое, но стильное платье черно-золотых тонов. Голубые глаза, в которых читался уверенный взгляд женщины, точно знающей, чего она хочет от мужчины. Довершался образ ярко-рыжими, скорее даже красными волосами до лопаток. Краска, скорее всего, но результата она достигала, сразу же выделяя эту девушку из толпы.

Хороша была она, и еще год назад Килиан был бы на седьмом небе от счастья, обрати подобная женщина внимание на него. Сейчас же... На танец он ее пригласил, конечно, но судя по тому, как она смешалась, от нее тоже не укрылось, что интерес с его стороны был гораздо слабее, чем она рассчитывала.

Может быть, именно поэтому, двигаясь к центру зала, Килиан заметил условный сигнал от Лаэрта.

И как следствие, совершенно не удивился, когда посередине танца девушка вдруг возмущенно отстранилась и отвесила ему звонкую пощечину.

— Да как вы смеете! — громко воскликнула она.

Вокруг них уже собиралась толпа. Большинство присутствующих не смотрели на них в момент, предшествующий пощечине, но не было сомнений, что очень скоро они уверятся в том, что видели именно то, что им сказала более убедительная сторона.

Состязаться на этом поле Килиан не собирался и пытаться.

— Хороший вопрос, миледи, — хмыкнув, он оглядел собравшихся, — Интересно, найдется ли среди цвета идаволльского дворянства тот, кто осмелится вступиться за честь дамы?

Он и так прекрасно знал, к чему все идет. Однако в качестве маленькой пакости кинул этот клич всем собравшимся, чтобы заставить устроителя «инцидента» торопиться и суетиться вместо отрепетированного сценария.

Результат в любом случае останется прежним, ибо он устраивает обоих.

Поймав в толпе взгляд Ланы, Килиан подмигнул ей единственным глазом и успокаивающе улыбнулся. Он знал, что делал.

А между тем, сквозь толпу протиснулось новое