Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

Килиан принял из его рук «документ» и, мучимый нехорошими предчувствиями, начал читать.

«Тэрл. Если ты читаешь это письмо, значит, я где-то просчитался, и теперь меня нет в живых. Я направляю его тебе, потому что ты один из самых верных моих людей. Это письмо не единственное, направленное мной; я умышленно не включаю в него полного списка адресатов, потому что если хотя бы одно из них попадет не в те руки, на моих верных людей может быть открыта охота.

Прежде всего, прости меня за обман с Миссеной. Я считал это решение необходимостью. Все дело в том, что мой сын, Амброус, предал меня. Он — адепт ордена Ильмадики, культа Владык. Точно так же, как и Килиан, мой второй сын. Я не могу официально лишить его прав наследования, не ввергнув страну в хаос гражданской войны. Тем более я не могу допустить, чтобы меня уличили в покушении на жизнь собственного сына. Оба решения ослабят страну и лишат династию стабильности. Единственное, что мне остается, это попытаться избавиться от Амброуса руками врагов.

Если мой сын — любой из моих сыновей — еще жив, знай: он не друг Идаволлу. Возвращение Владык несет нам лишь уничтожение. И если выйдет так, что один из них вступит на престол, не отрекшись от Владычицы… Тогда ты должен будешь выполнить мой последний приказ.

Ты должен поднять восстание. На трон вступит граф Арно Делаун из Патры. Именно его я называю своим наследником в случае, если оба моих сына останутся рабами Владычицы Ильмадики или любых других Владык. Отправляйся в Миссену и собирай своих сторонников там. Если же Миссена захвачена врагом, отправляйся в Патру. Если и Патра пала, то отправляйся туда, куда направился Арно.

Обязательно сохрани это письмо. Оно имеет все силы и все гарантии подлинности моего герцогского указа. Все, сказанное здесь, правда, подтвержденная моим словом и моей печатью.

Милостью Неба, Великий Герцог Идаволльский Леандр.»

Килиан перечитал письмо. Дважды. Хотя все, что было в нем написано, он знал и так. Собственно, большая часть информации была неактуальна: все то, что задумал старый Герцог, уже совершилось.

И кончилось триумфальным успехом. Как и любые планы Герцога Леандра Идаволльского.

Как и любые планы отца.

С большим трудом ученый удержался от того, чтобы начать читать его в третий раз. Скомкал лист в кулаке.

И бросил в огонь.

Сказать, что советник был ошарашен, значит, ничего не сказать. Несколько секунд он переводил взгляд с сюзерена на костер и обратно, а потом несмело спросил:

— Милорд... Вы понимаете, ЧТО только что было у вас в руках?

— Это бумажка, Лаэрт, — поморщился Килиан, — Бумажка, которую множество людей сочтет достойным поводом для новой войны и новой крови.

Проклятое письмо никак не желало сгорать. За время пути бумага успела отсыреть, и теперь больше дымилась, чем воспламенялась.

— Это письмо имеет силу герцогского указа, — отметил Лаэрт, — С ним вы могли бы предъявить претензии на престол.

— Мог бы, — согласился ученый, — И те, кто обижен властью Леинары, с удовольствием сделали бы меня своим знаменем. Они с радостью пошли бы за мной «восстанавливать справедливость». Иными словами, грабить и убивать тех, кому сейчас лишь бессильно завидуют.

Он покачал головой:

— Я не желаю в этом участвовать.

Почему это проклятое письмо никак не загорится?! Килиан смотрел на упрямую бумагу, и сердце билось все чаще.

«...как и Килиан, мой второй сын».

В первый, если не единственный раз, отец напрямую назвал его своим сыном. Даже узнав его, Герцог не давал и намека на существующую между ними связь. Килиан оставался его постыдным секретом.

Секретом, что у безупречного Леандра Идаволльского есть ребенок, зачатый вне брака.

«Если мой сын — любой из моих сыновей — еще жив...»

Килиан был жив. И он был его сыном. Когда-то он не задумываясь отдал бы правую руку, чтобы получить признание этого факта. Чтобы услышать эти слова из уст отца. Чтобы хоть на секунду перестать чувствовать себя выброшенным мусором, случайно проросшим сорняком. Брошенным семенем, по нелепой случайности давшим всходы.

Ведь именно так, он всю жизнь думал, высокородный аристократ относился к своей связи с простой швеей Ванессой Реммен.

«Мой сын».

Ученый сам не понял, в какой момент он протянул руку в костер. Огонь лизнул его плоть, отозвавшись болью в обожженной коже, однако пальцы крепко ухватились за письмо.

Он так и не смог заставить себя уничтожить последнюю волю отца.

Хотя знал, что это следует сделать.

— Никто не должен знать, что это письмо у меня, ясно? — обратился он к Лаэрту.

Советник лишь молча кивнул. Кажется, он понимал.

На протяжении пути до Миссены Тэрл практически не пил: последствия сотрясения давали о себе знать, и на него безо всякого алкоголя периодически накатывала тошнота. Несмотря на это, бывший командующий гвардии упрямо держался в седле. В первый же день пути он обещал Лане изменить свое поведение и подарил роскошный букет алых роз в знак примирения. В эти дни с ним даже можно было поговорить, что редко удавалось сделать нормально в последние месяцы.

И он сожалел. В дни трезвости он сожалел о том, как вел себя пьяным. Сожалел, что втянул Лану в передрягу и не смог защитить.

Впрочем, как казалось Лане, то, что защитил их обоих «колдун», нравилось ему ничуть не больше.

Его отношение к магии не менялось ни в трезвом состоянии, ни в пьяном. Он по-прежнему категорически запрещал жене заниматься чародейством. Казалось, стоило ей заговорить об этом, и перед его внутренним взором снова мелькало сражение при Миссена-Клив, задыхающийся Арно Делаун, объявленный волей Герцога Леандра законным наследником престола, боль и бессилие человека, распятого на мечах и вынужденного беспомощно наблюдать за смертью того, кому клялся в верности. Предчувствие неизбежной смерти. Отвратительная жижа, оставшаяся от людей, превращенных в источники сил для безумного божества, и липкий страх осознания, что простой человек не в силах этому противостоять. Дым пожарищ над столицей, подчиненные чудовища и Железный Легион, бездумно идущий на верную смерть.

Вот чем была для него магия. И слушать о чем-то еще он попросту не желал. Он не желал знать, что магия может нести добро, помогать и исцелять.

Ведь магия не смогла исцелить его руку.

А когда они прибыли в