Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

«А как же Тэрл?» — мелькнула странная мысль на задворках сознания.

При чем тут Тэрл? Какое отношение Тэрл имел к ним? Почему-то от мысли об этом человеке на мгновение резко заболела голова. Тэрл служил им командующим гвардии. Отважный воин. Великолепный солдат. И кстати, почти не пьет.

Почему-то этот момент казался важным.

Хотя как вообще может быть важным что-то, кроме девушки, что сейчас была с ним?

— Я люблю тебя, — тихо прошептала Лана, с нежностью заглядывая ему в глаза.

— И я тебя, — ответил Килиан.

Ему казалось, что в её объятиях он готов провести всю оставшуюся жизнь. И следующую жизнь. И все прочие жизни до самого конца Вечности. Однако у маркиза Идаволла все-таки была и ответственность перед своим народом, от которой Килиан никогда не пытался сбежать.

Герцог Леандр Идаволльский ждал его в тронном зале. Как всегда, суровый, надежный, монументальный, но в глубине его глаз светилось тепло. Килиан знал, что несмотря на невозмутимую маску на лице, он все-таки рад его видеть.

— Здравствуй, отец, — маркиз сдержанно поклонился, — Прости, я немного опоздал...

— Тебе не следует извиняться, сын мой, — Леандр улыбнулся с добродушной насмешкой, оглядевшись на внимавших придворных, — Никакой долг не может быть важнее любви, а я прекрасно чувствую, чьими духами пахнет твоя одежда. И ты знаешь, что я всегда хорошо относился к эжени Иоланте и одобрял ваш брак.

— Да, отец, — кивнул Килиан, — Спасибо.

— ...тем более, — продолжал Леандр, — Что именно благодаря тебе нам не требуется балансировать на грани мира и войны с Иллирией. Именно благодаря тебе Университет Свободных Наук неустанно изучает знания древней магии, приближая новый Золотой Век, который на этот раз не сменится эрой Владык. Именно ты очистил Земли Порчи, где ныне строятся новые прекрасные города. Настанет день, и ты станешь моим достойным наследником.

— Пусть оно настанет попозже, отец, — попросил Килиан, — Я хотел бы, чтобы ты жил подольше.

Мелькнула странная мысль, что «как ни странно», это было искреннее желание. И на это «как ни странно» голову снова сжало резкой болью.

Что вообще странного в том, чтобы желать здоровья и долголетия родному отцу? Человеку, который привел тебя в этот мир и был рядом во все сложные минуты твоей жизни?

— Я тоже этого хотел бы, — хмыкнул Леандр.

Почему-то от этой фразы стало грустно. Леандр Идаволльский был великим человеком. И прекрасным отцом. Но даже он не был бессмертен.

По крайней мере, пока не был. Килиан не сомневался, что со временем его исследования, которые отец искренне ценил и одобрял, рано или поздно позволят сделать так, чтобы люди не умирали. Разумеется, прежде чем предавать результаты своих исследований огласке, придется сделать еще многое. Очистить до конца Земли Порчи. Освоить космические исследования Владыки Альмонда и построить города на других планетах. Провести продовольственную реформу, чтобы покрыть потребности неустанно увеличивающегося человечества. Но Килиан не сомневался, что все это ему по силам.

Что вместе с Ланой они построят идеальный мир, где не будет ни войн, ни голода, ни болезней, ни нищеты.

Кое-что ведь он уже сделал, чтобы стереть грань между правящей верхушкой и простыми людьми. Он сделал это самим своим рождением.

И словно в ответ на эту мысль, герольд провозгласил:

— Её Светлость, Герцогиня Ванесса Идаволльская!

Супруга Герцога Леандра вошла, — скорее даже вплыла в тронный зал. Несмотря на то, что было ей уже за сорок, она по-прежнему выглядела молодой и красивой.

«Какой останется навсегда», — эта мысль отозвалась новой короткой вспышкой боли.

Хоть и происходящая из простонародья, в изяществе и утонченности она не уступала урожденным аристократам. Длинное пышное платье и золотые украшения с драгоценными камнями поражали как роскошью, так и вкусом. Загадочный взгляд темных глаз сводил с ума многих мужчин, но ей был нужен лишь один.

Тот, кто когда-то из любви к ней порушил старый порядок, обязывавший аристократа жениться не по любви, а из государственных интересов. Тот, кто женился на ней и сделал Герцогиней.

Леандр Идаволльский.

Килиан наблюдал за каждым шагом матери, и невыразимая, непонятно чем вызванная грусть сжимала его сердце. С каждым шагом. С каждым жестом.

— В чем дело, Кили? — спросила мама, — Что тебя так печалит?

Легкий, трепетно-беззащитный жест руками. Прекрасно, болезненно знакомый жест. Но не имевший ничего общего с сильной женщиной, в одиночку тянувшей не только себя, но и сына.

— Достаточно, — глухо, тяжело сказал Килиан, — Достаточно.

— Что ты имеешь в виду? — не поняла Ванесса Идаволльская.

В которой с каждой секундой было все меньше и меньше от настоящей Ванессы Реммен.

— Ты проделала отличную работу, — печально ответил Килиан, — Но в итоге ты все-таки вступила в ту зону, для которой тебе банально не хватает знаний. Я ведь почти никогда не говорил с тобой о матери. Ты знаешь о ней слишком мало, чтобы достоверно воспроизвести её облик.

— Килиан! — угрожающе прикрикнул отец, — Не смей говорить так с матерью!

— Кили, я не понимаю... — всхлипнула та. На её глаза навернулись слезы.

Но чувство вины продлилось лишь считанные секунды.

— Моя мать никогда не называла меня Кили, — указал юноша, — Это обращение придумала Лана. Оно — только для нас двоих. Она по-другому двигалась. Она по-другому смотрела. Она по-другому говорила. Ты не знаешь всего этого. Потому что ты никогда её не видела. Потому что воспоминания о том, через что мне пришлось пройти, интересовали тебя лишь настолько, насколько они могли сделать меня рабом.

Голову снова сжал тугой обруч боли, но на этот раз Килиан не стал шарахаться от неё. Он пропустил боль через себя. Позволил ей течь.

— Спасибо за те видения, что ты мне показала, — выдохнул он, — Но сейчас время игр закончилось.

И в следующую секунду память вернулась. Молодой ученый сумел вспомнить то, что происходило совсем недавно. Он вспомнил, где находится и как здесь оказался.

Он вспомнил, что собирался делать.

Килиан отступил в тень, пропуская патруль. Полог отведения глаз хранил его надежно: сейчас чтобы обнаружить его, адепты должны были знать, что им следует искать его. Среди них же царила явная расслабленность; не представляли они, что кто-то рискнет проникнуть во владения Ильмадики.

Куда больше беспокоили его Твари Порчи. Их было на удивление много; ученый был в Гмундне уже два