Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

Чуть ниже, более мелким шрифтом, было приписано:

«Он пошел против своего Бога, и никто не плакал о нем».

И стоило ему прочитать это, как земля под ногами разверзлась. Пролетев два метра, Килиан оказался в небольшой, тесной могиле, где едва хватало места, чтобы развернуться. Поняв, что будет дальше, ученый попытался вылезти наружу, но руки уперлись в невидимую преграду, отделявшую его, подобно стеклу.

А затем в могилу посыпалась земля. Тонкой струйкой сыпалась она, неуклонно накапливаясь и стремительно приближая момент, когда Килиана накроет с головой.

Перехватив оставшуюся шпагу, Килиан попытался пронзить незримую преграду, но клинок лишь бесполезно скользнул по ней. А земля все скапливалась, вынуждая его регулярно переступать, сбрасывая ее со своих ног.

Ильмадика с улыбкой наблюдала за происходящим в могиле, пока уровень земли не достиг его пояса. Затем чуть задумалась:

— Знаешь, что? Я милосердна. И позволю хотя бы твоим глазам получить удовольствие перед смертью. Может быть, даже большее, чем получу я, наблюдая, как ты задохнешься.

Сказав это, она откинулась в невидимом кресле в вальяжной позе. При этом подол ее пеньюара слегка задрался, демонстрируя совершенные ноги.

Килиан, однако, лишь презрительно фыркнул:

— Чего я там не видел.

Кажется, ЭТОГО говорить не следовало. Губы богини обиженно сжались, а потом она взмахнула рукой:

— Пожалуй, я передумала. В могилах обычно бывает темно. Хоть глаз выколи.

Килиан не успел увидеть даже, что устремилось к его лицу. Короткий момент острой боли в единственном глазу заставил его вскрикнуть.

И наступила полная, абсолютная темнота. Лишь стекала по лицу жидкость, о происхождении которой лучше было не думать.

— Такова судьба каждого, кто узрев Бога, не проявит должного уважения, — звучал где-то сверху голос Владычицы, — Так скажи мне, мой несостоявшийся Первый Адепт. Что ты чувствуешь сейчас, умирая во тьме и удушье? Страх? Отчаяние? Сожаление? Раскаяние? А может быть, в твоем сердце остались крупицы веры и любви?

Вопрос не предполагал ответа. Но Килиан вдруг решил, что ему есть что ответить.

— Веселье.

Ученый поднял голову и криво усмехнулся. Он не мог видеть выражение лица Ильмадики, но не сомневался, что это был последний ответ, какого она ожидала.

— Мне весело. Потому что ты глупа. Глупа и самоуверенна.

— Из нас двоих лишь ты один пришел на верную смерть, — указала Владычица.

— Ты не можешь убить меня, — покачал головой бывший адепт. В рот немедленно набились комья земли, и ему пришлось прерваться, чтобы отплеваться, но сразу после этого он продолжил:

— Думаешь, я не понял этого? Ты потому и играешь со мной, что убить друг друга здесь мы не можем. Если бы могла, то уже убила бы. Но это субреальность твоего подсознания, и ничто из того, что здесь есть, не существует на физическом уровне. Поэтому единственная твоя ставка — на то, что все те пытки, иллюзиям которых ты меня подвергаешь, в конечном счете сведут меня с ума.

— Верно, — легко согласилась Ильмадика, — И ты считаешь, что мне это не по силам? Может быть, ты думаешь, что знание того, что это иллюзия, поможет тебе, когда ты будешь погребен под слоем земли?

К тому моменту ученый уже был закопан по плечи и не мог сбрасывать с себя землю.

— Скорее я думаю, что ты неверно просчитала ситуацию, — поправил он, — Ты не учитываешь одну свою слабость... Из-за которой потеряешь все.

Сказав это, он ощутил, как что-то в толще земли подбирается к его ногам. Что-то маленькое и извивающееся. Что-то плотоядное.

Что-то голодное.

— И что же это за слабость?.. — осведомилась Ильмадика, — Говори, и может быть, я сжалюсь над тобой.

— Нет, не сжалишься, — ответил Килиан, — Но не волнуйся, я все равно скажу, хотя бы ради пущего пафоса. Твоя слабость в том, что... ты не умеешь любить.

Несколько секунд Владычица переваривала этот ответ. А затем громко, от души расхохоталась:

— Ты серьезно? Ты пришел ко мне, веря, что сможешь победить меня... силой Любви? Когда Килиан Реммен стал верить в сказки?!

Килиан усмехнулся бы, но земля уже достигла его губ. Отплевываться приходилось почти после каждого слова.

— Речь не о силе Любви. Речь о простых цепочках причинно-следственных связей, с какими не раз имели дело мы оба. В нашу прошлую встречу ты сказала, что научила меня всему, что я знаю. И это почти правда. Почти.

Он с трудом удержался от крика, когда плотоядные насекомые начали пожирать его ноги.

— Хотя в каком-то смысле... можно считать, что и этому навыку меня научила ты. Ты не хотела этого. Но ты подослала убийцу к Лане. И мне пришлось научиться тому, что тебя никогда не интересовало.

— Чему же? — несмотря на выражение превосходства, в голос Владычицы проник отголосок страха. Она поняла, что это не блеф. И мысль о том, что в деле задействована сила, ей неподконтрольная, пугала её до дрожи.

Килиан сделал театральную паузу, — впрочем, более короткую, чем обычно привык. Он чувствовал, что рискует не вынести дальнейших пыток.

Игру пора заканчивать.

— Разделять свое сознание. Когда ты подослала убийцу к Лане, мне нужно было успеть ей на помощь. Но в то же самое время мне нужно было оставаться с ней, в её субреальности, и поддерживать её, не давая сдаться. Мне вот интересно, ты когда-нибудь использовала свои силы, чтобы по-настоящему кого-то поддержать?..

Ильмадика не ответила на этот вопрос. Она все-таки была умна. И мгновенно просчитала, что это все означает для неё.

— Убирайся из моего разума! Прочь!

Килиан почувствовал, как связь, соединявшая их сознания, начинает распадаться, и направил все свои силы на то, чтобы удержать её. Его воля, воля простого смертного, была почти ничем перед волей божества...

Но именно что «почти».

— Вон отсюда! — Ильмадика уже срывалась на крик, теряя на глазах божественное достоинство, — Прочь!

Могила взорвалась, разбрасывая комья земли. Ураганный ветер подхватил тело юноши, унося его прочь от разгневанного божества.

Однако Килиан был упрям — всегда был. Обеими руками ухватившись за крест, он упрямо держался, не давая разорвать связь.

— Говорят, мужчина должен быть настойчив, — хохотнул ученый, сопротивляясь ветру.

Однако Ильмадика не поддержала шутку.

— ПРОЧЬ! — кричала она, — Vade retro, Satana!

Этот язык, древний даже по меркам Дозакатных, Килиан толком не знал. Но видимо, слова на нем помогли Владычице настроиться на нужную волну. Ураганный ветер усилился.