Азъ есмь Софья - Галина Дмитриевна Гончарова

Англии не нравились ни Старина Роули, ни Яков, так что мнения разделились примерно сорок на шестьдесят. Пусть не в пользу Монмута, который вообще был темной лошадкой. Но он был красив, неглуп, приятно говорил о справедливости, а народ любит, когда ему вешают лапшу на уши. Так что англичане толком и не оборонялись. Так, налетели пару раз небольшие отряды, каждый человек на сто, получили не особенно прицельные залпы из мушкетов и тучу камней и быстренько решили, что им тут делать нечего. Вот королевская армия подойдет…

И она подошла.

Две армии – повстанцев, которая к тому времени подросла примерно на десять тысяч человек, и регулярная английская королевская армия числом в восемь тысяч человек – встретились неподалеку от Ньюберри.

Английская армия была сильна кавалерией, армия повстанцев была в полтора раза больше, но это не то превосходство, которым стоило гордиться. Повстанцы чуть ли не с косами и цепами – и вместо оружия?

Монмут понимал, что это пока лишь смазка для мечей, но не протестовал. Хотят они отдать жизнь за родину?

Отлично!

Все его людей больше останется. Позицию они заняли отличную, неподалеку от реки, мост снесли, любому врагу до них придется добираться вброд, пушки выкатили… Оставалось ждать.

И все же Монмут переживал. А вот его советник был спокоен. Все от него зависящее он сделал, теперь только надеяться на друзей.

* * *

Роялисты появились спустя день после повстанцев и встали лагерем на другом берегу реки Кеннет. Фэрфакс не собирался бросать своих людей в бой, пока те не отдохнут. А потому – палатки, укрепления, лагерь, пушки… Чтобы, глядя на это, Монмут начал нервничать. В прошлый раз при Ньюберри победили войска Кромвеля. В этот раз повстанцам не повезет.

Во всяком случае, Фэрфакс так и думал, приглашая Черчилля на военный совет. Ну и еще с пяток полковников и генералов.

Как проходят такие советы?

Карта, кубки, вино, нехитрая закуска, споры, ругательства. Раньше, во всяком случае, именно так. А в этот раз… Да и в этот раз примерно так же. Ели, пили, спорили, сходясь на одном и том же – что завтра надо на штурм, использовать кавалерию и бить самозванца в хвост и гриву.

Как вдруг…

Первым яд подействовал на самого молодого. Джон Черчилль захрипел, схватился за горло, повалился на пол. Остальные в ужасе смотрели на него. Потом поняли, бросились искать лекаря, но поздно, поздно…

В единый миг армия короля осталась без командования. А слуга, подсыпавший яд в вино, удалился в темноту, хитро улыбаясь. Ну, отравил он своего господина. И что?

Бог простит честного протестанта. А увесистые кошели с золотом немало в том помогут. Хватит и слуге, и его семье… Искать? Искать, может, и будут. А может, и нет. Ну кто обращает внимание на слуг? Это ж вечные подай-принеси, пошел вон, не мешайся! А что у них есть воля, разум, чувства… Это касается кого-то из благородных?

Когда, например, лорд и граф прижимает к стене смазливую служаночку и не слушает ее лепета, что она честная жена? А она-то и впрямь – честная. И каково при этом ее мужу?

И ведь не поднимешь руку, не ударишь супостата! Остается только терпеть и смиряться!

Тут и червяк бы зло затаил. Только вот укусить червяку нечем. А процесс превращения его в полноценную змею прошел, когда на него вышли сторонники Монмута. И предложили много денег за пустяковую услугу. И даже помощь в переезде из страны.

Мэри с детьми уже была во Франции. Он тоже не задержится. Где Ньюберри, там и Бат, а оттуда – в Бристоль и на корабль. И прощай, Англия.

* * *

В это же время другой человек, поглядев на трупы, неторопливо раскурил трубку и, пока все бегали и переживали, вытряхнул по-простому из нее горячие угольки на край одного из шатров.

Долго пожара ждать не пришлось. Полыхнуло весело, активно и ярко. Что и стало сигналом для Монмута. А сам поджигатель по-английски растворился в истории. К чему известность?

Он – скромный герой неизвестной войны.

Джеймс Монмут, получив сигнал и напутствие от своего советника, ждать не стал. Первыми на штурм ринулись повстанцы из новоприбывших.

Прямо через заранее разведанный брод, с ревом и воплями.

Мягко говоря, королевская армия растерялась. Ну, толпа. Но… командир убит, командовать некому, а армия без головы – та же обезглавленная гадюка. Туловище еще извивается, а вот укусить…

Если бы нашелся кто-то решительный, крикнул бы, взял все в свои руки!

Но откуда?

Дефицит был в армии Якова на умных и решительных. Ибо «подчиненный должен вид иметь лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство»[78].

Так что в сторону ополченцев ядра не полетели. Не успели. Было сделано несколько десятков выстрелов, потом добровольцы переправились-таки через реку и началась жуткая в своей бессмысленности и беспощадности резня.

Тем временем Джеймс Монмут повел кавалерию в обход. Надолго ли хватит ополченцев против регулярных войск? Нет. Ненадолго. Но если войскам ударят в спину…

Что и произошло. С одного фланга ударила пехота, с другого сцепилась с королевской кавалерией конница – и к утру армия Якова просто перестала существовать.

Монмут был горд и счастлив. И даже мысли о не вполне честной победе не омрачали его разум. Честь?

Да плевать!

Поверьте, историки напишут…

Они покрасят в белый цвет самую черную грязь, лишь бы та победила. А Монмут видел себя победителем…

* * *

– Государыня, письмо из Англии.

Софья быстро вскрыла трубочку голубиной почты. Проглядела. И расплылась в улыбке.

– Ах, как хорошо!

Теперь можно заслать еще больше агентов в Англию для вербовки. Можно вместе с испанцами и португальцами как следует начинать осваивать колонии. Можно…

Монмут, разбив королевские войска, победным маршем идет на столицу! Яков в панике!

Великолепно!

Секретарь опять поскребся в дверь.

– Государыня…

Второе письмо было уже обычным. Только по краю свиток оторочен красной каймой.

Срочно!

Софья сорвала ленту, пробежала глазами и чертыхнулась.

– Нет, ну как неудачно!

Вот уж воистину, все прибыли уравновешены убылями. Они и… того-с.

На пятьдесят третьем году жизни скончалась царевна Ирина.

Сердце[79].

Софья вздохнула. Нет, ну как она так? Молодая ж еще… Теперь все переживать будут, тетка Анна и тетка Татьяна – те особенно. Сестра…

Не утратишь – не сохранишь. А жалко.

Ладно. Будем строить два храма. Первый – для Ивана Сирко, Защитника Крымского. Второй – для царевны Ирины. Заступницы невинных женщин, как-нибудь