Азъ есмь Софья - Галина Дмитриевна Гончарова

– Звучит, безусловно, страшновато. Но все вполне объяснимо.

– Да неужели? Хотел бы я услышать – как?

Софья пожала плечами. Петр Сирко, приехавший на Москву с докладом, произвел на нее самое лучшее впечатление. Определенно, он унаследовал от отца такие замечательные черты, как решительность, ум, характер. Да просто Иван, только помолодевший лет на тридцать-сорок.

– Ваня, ну подумай сам. Мазепа вырвался, Иван, безусловно, пустился за ним вдогонку. И сердце не выдержало. Возраст-то какой! Уж почитай восьмой десяток завершил, девятый на подходе! А ярость? А азарт? Тут и кого помоложе скрутить могло, удивительно ли, что у Сирко сердце не выдержало?

– А конь?

– Если седок умирает прямо в седле? Ну… коня тут понять можно. Ошалеешь и взбесишься. Тут и чертей приплетут, а на деле-то все куда как проще.

– И кровь на губах у Ивана?

– Может, он при падении язык прикусил. Да и с улыбкой все не так ясно. Бывают гримасы…

Иван пожал плечами. Может, и так. Но…

– Ты же не будешь разрушать легенду?

– Смеешься? Я ее еще и поддержу!

Софья уже обдумывала проект храма.

Над могилой Ивана Сирко обязан стоять храм. Большой, красивый… И замуровать тело, чтобы не добрались никакие стервятники!

Вот уж кого царевна на дух не выносила, так это мародеров и осквернителей могил. Мрази – и этим все сказано. А чем они себя оправдывают – не важно. Археологи ли это, коммунисты ли, простые мародеры – гадость!

Хотя ей бы хотелось волка. Памятник в виде волка, одинокого, закинувшего морду к луне, из серого камня… пусть надолго затянется, но память должна остаться на века. Чтобы над могилой характерника стоял зверь и тоскливо выл лунными ночами. Волков в Крыму хватает, антураж обеспечат.

Но – нельзя. Церковь взбунтуется.

Ничего. Она что-нибудь придумает с храмом. Или волки там на фресках будут, или еще что – надо поговорить с Аввакумом, когда тот вернется, пусть подскажет, что не вызовет раздражения у церкви.

Зато какая легенда!

Спорим – найдутся и свидетели-очевидцы, которые видели в степи какого-нибудь необычного волка? Сплетни пойдут, мол, выл перед налетом турок (эти ведь не успокоятся) или перед нападением пиратов. Умер, чтобы до скончания веков хранить свою землю. Пары лет не пройдет… Людям только дай прикоснуться к чему-то необычному. Да и можно ли упрекать их за это?

Она ведь и сама… Скажи кому – не поверят!

Может, это у нее сейчас предсмертный бред? А она, вылетев головой вперед из «Макса», доживает последние минуты на обочине автострады?

По спине пробежал холодок, и Софья тряхнула головой, отгоняя страшноватые мысли. Пусть бред! Но ведь и его прожить надо с толком!

– Обними меня, Ванечка. Что-то мне холодно…

Иван Морозов притянул жену и поцеловал в ухо. Кому-то она «проклятая царевна», кому-то «серый кардинал» и «тень за троном». А он всегда будет видеть в ней вот эту девчонку. Где-то глубоко внутри, там, куда нет доступа посторонним, Софья все-таки позволяет себе быть слабой. Просто прижаться, обнять и забыть обо всем.

Потому что они вместе.

– Хочу, чтобы наша дочь была похожа на тебя.

– Надо над этим серьезно поработать.

Кто сказал? Кто ответил? Сейчас для семьи боярина Морозова это было совершенно не важно. Такая она, любовь.

* * *

Вторым пунктом на пути Монмута оказался Таунтон.

О, там Джеймса приняли с восторгом. Осыпали цветами, встретили салютом, а еще – преподнесли ему знамя.

Да какое!

Местные красавицы из школы благородных девиц сшили его, используя свои нижние юбки! Но Монмут принял знамя с благодарностью. Это ведь было признание народа! И собрался объявить о низложении Якова.

Едва удержали. И то пришлось сказать, что не хвалятся собой, не одержав ни одной победы. Вот этот довод Монмут понял. То, что коронацией он оттолкнул бы от себя кучу республиканцев, ему и в голову не приходило.

В сознании аристократа было намертво пропечатано, что чернь должна служить ему, – и он не допускал иного. Да и пример Людовика толкал на пышные лозунги. Как же! Король-Солнце уже более двадцати лет самый популярный монарх Европы!

Советники едва удержали Монмута, объяснив, что короноваться надо не таким образом, а как приличный человек. В Лондоне, короной древних королей, по полному обряду…

А пока рано.

Джеймс протестовал, но недолго. И покорился.

Очень хорош оказался довод, что бунтовщика одной с собой крови Яков может и простить в случае неудачи, а вот самопровозглашенного короля точно уничтожит. Монмут разгромил пораженческие настроения, но от идеи отказался. Таунтон – это еще не вся Англия.

А на следующий день произошла и первая стычка у деревни Бриджпорт.

Кавалерия под предводительством лорда Грея (точнее будет сказать – в его присутствии) разгромила отряд милиции и обратила англичан в бегство. Лорд Грей искренне пытался помешать этому своим неумелым руководством, но скромный английский сержант Джон Смит вовремя перехватил командование – и милиция была разбита.

Сторонникам Монмута достались трофеи со стороны побежденных и награды от герцога. Джон Смит, в частности, стал капитаном. Тем временем королевская армия выступила в сторону Таунтона.

От него до столицы – около ста пятидесяти миль. Джеймс решил не ждать врага, а пойти навстречу и разгромить. И не так утомительно, и до Лондона все потом ближе идти будет.

Так что армия повстанцев выступила из Таунтона на север, намереваясь по дороге бить королевские войска и милицию, чтобы те не собрались под знаменами Фэвершема. С миру по нитке, а у них и у самих численность не так велика. Народишко-то сбежался, но сражаться?

Косами? Серпами? Молотками?

Тьфу!

Да разбежится тут половина при первом же пушечном залпе!

Монмут трезво смотрел на свою армию, а потому понимал: наслаждаться величием некогда. Надо уменьшать численность врага.

Этим он и собирался заняться.

* * *

В это же время шотландцы уменьшали численность его собственной армии.

Джеймс немного не принял в расчет, что Яков хоть и король, но Стюарт же! Клан! Шотландский! Связанный много с кем родственными узами!

А потому…

Граф успел высадиться в Данбаре.

Объявить его территорией Джеймса Монмута.

Кликнуть на помощь свой клан. И даже пройти по Шотландии примерно десять километров вместе со своим войском наемников.

А потом…

В Шотландии есть еще кланы Стюартов, Гамильтонов, Гордонов…

И Арчибальд Кэмпбелл, девятый граф Аргайл, достаточно быстро нашел свой конец. Аккурат когда столкнулся на дороге с засадой. Клан Гордонов не стал разбираться, чего там хочет Кэмпбелл. Они просто собрали