"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

Младший брат на ходу успел шепнуть ему и про отравление, и про ловушку, но обстоятельно они ещё не говорили, и княжича снедало любопытство. Что приключилось с князем и дружиной? В какую они угодили западню? Что стало с отравителем?

Хотя на последний вопрос Крутояр ответ знал. Едва ли тот ещё ступал по земле.

— Яр! — но изумлённый окрик Мстислава всё сбил, и рассказ князя не продолжился. — Откуда страшилище такое?

Сперва старший княжич и не понял, на что указывал младший, тыча пальцем в бок. Затем опустил голову и догадался. Славка говорил о шраме, который и впрямь уродливо поджил, и под рёбрами теперь краснел круглый рубец размером с кулак.

— Сперва наместник Велемир постарался... затем подручные его, — ответил он коротко.

— Потом потолкуем, — велел князь, и больше расспросов не последовало.

Жар бани обволок всех вязкой тишиной, и мужчины сидели молча, ловя пар ртом. С треском шлёпали веники по спинам, и боль от ударов смешивалась с удовольствием, и вместе с довольным кряхтением выходила усталость долгого пути, тревога последних седмиц.

Когда, наконец, выскочили на морозный воздух, пар от разгорячённых тел рванул ввысь. Холод впился в кожу острыми иглами, и воины с криками кинулись к кадкам с ледяной водой, чтобы облиться, а затем разбрелись по избам. Князь с сыновьями и сотником Гораздом направился в дом к старосте, где их дожидался холодный, крепкий квас.

— Ступай на полати, — велел он младшему и повернулся к Горазду. — А ты посторожи, чтоб никто не подслушал.

Мстислав недовольно насупился, но спорить не стал.

В горнице Ярослав со старшим княжичем остались вдвоём, и мужчина тяжело опустился за стол и кивнул место подле себя.

После бани по телу разливалась приятная усталость, и клонило в сон. Тряхнув мокрыми волосами, Крутояр растёр глаза и устроился рядом с отцом. Тот молчал, катая меж ладоней пустую чарку. Из-за неровного света жировика он казался ещё старше, ещё сильнее измученным.

— Не гляди так, не помираю пока, — невесело хмыкнул князь.

— Живи ещё сто зим, отец, — Крутояр покачал головой и спросил, наконец, о том, что давно свербело в груди. — Что с тобой приключилось? До тебя добирались гонцы из Ладоги? Ты слышал, что творилось в княжестве?

Ярослав искоса на него посмотрел.

— Знаешь, какой гонец до меня первым добрался? От наместника. Он рассказал, что ты заплутал в лесу после охоты, устроенной Велемиром.

Крутояр даже не подивился, только дёрнул щекой и спокойно выдержал взгляд князя. Он давно примирился со своей виной и стыдом.

— Меня тогда Вячко спас, на своём хребте вытащил. И травница, оказавшаяся дочерью новоградского вовеводы.

Князь подивился, а Крутояр добавил с кривоватой улыбкой.

— Велемир в порубе тебя дожидается. Вечеслав из Нового града вскоре должен воротиться, дядька Стемид обещался с ним отправить сотника Станимира. Он и Велемир с норманнами сговорились, а кто ещё с ними — не ведаю. Не допрашивали без тебя, — это Крутояр сказал совсем тихо, но Ярослав услышал.

— Тот, кто меня травил, тоже с ними был, но он уже ничего не расскажет.

Княжич поднял взгляд. Он хотел спросить, как же отец выжил, но отчего-то не решался. У него и так по хребту бегали ледяные мурашки, стоило подумать об отраве. Могло ведь и младшего братишку задеть.

Вторя мыслям сына, князь сказал.

— Пришлось затаиться. Пока татя изловили, немало времени утекло. Я выжидал, не хотел рубить с плеча.

— И ел отраву?

— Ел. Куда деваться.

— Кем он был, отец? Кто тебя травил?

Ярослав покачал головой, словно говорить было больно.

— Десятник, Добрятой звали.

Крутояр рассмеялся бы, если бы не было так горько.

— Уже потом узнал, что тот водил дружбу с Велемиром. В нём я крепко ошибся, — князь надсадно вздохнул. — А ты за это поплатился.

— Не говори так, — порывисто сказал княжич. — Что было, то было.

На лице Ярослава появилась редкая для него улыбка.

— Какие мудрые речи ведёт мой сын.

Он потянулся за кувшином с квасом, и Крутояр, упреждая, плеснул ему и себе тёмной жидкости, и по горнице разлетелся крепкий хлебный дух.

— Совсем худо стало мне седмицы через три, как покинули терем. Тогда-то дозорные донесли, что распоясавшиеся хазары забрались далеко от границ каганата*, словно почуяли слабость. Словно им кто-то шепнул, что ладожское войско станет лёгкой добычей. На подмогу пришёл черноводский князь, на его заставе я и отлёживался. В терем нельзя было соваться. Никто не должен был знать, жив я или мёртв.

Прозвучало жёстко, даже жестоко. Седмицы тягостного ожидания, когда никто на Ладоге не получал от князя вестей; уходившие и не возвращавшиеся гонцы; слёзы и страх княгини; осиротевшая дружина и терем...

Крутояр не считал себя вправе судить отца. Сперва следовало обуть его сапоги и проделать его путь. Он представил беспомощность князя, его бессилие. Не мочь вернуться домой и знать при этом, что княжеству, терему и семье грозит опасность, что грядёт буря, которую не выйдет остановить...

Он повёл плечами и с усилием сглотнул. Одно княжич знал наверняка: не приведи Перун оказаться однажды перед таким выбором.

Они проговорили до глубокой ночи, несмотря на усталость. Крутояр рассказал про травницу Мстиславу, которая пряталась в глуши от новоградского сотника, как она выхаживала его, как дважды спасла жизнь, и что приключилось потом. Как Вячко вытащил его из-под стрелы на охоте и принёс к ней в избу, как лесом они пробирались к Новому граду, уходя от погони, и как она всё же их настигла. Как нежданно-негаданно повстречали дядьку Стемида, разыскивавшего их. Как раскрутили ниточку заговора, и она привела к сотнику Станимиру, как против него выступила Мстислава, а обезумевшая толпа подпирала частокол терема в Ладожском конце, и как потом Вечеслав вышел на Божий суд и победил, и Перун послал им конунга Харальда, благодаря которому удалось отбить терем.

— Я сказал, что Ладога у него в долгу, — выдохшись, закончил Крутояр и вопросительно посмотрел на задумчивого князя.

— Ты верно сказал, — кивнул тот и недобро оскалился, выслушав про мытарства сына. — Четыре зимы назад я худо рассудил с Новым градом. Нынче мы это поправим.

Княжий кметь VI

Дома было... непривычно.

Вечеслав думал это потому, что ушёл он одним человеком, а вернулся — совсем другим. Он малость припозднился и не застал большой пир в честь возвращения Ярослава Мстиславича. Приехал к его отголоскам: городище радостно гудело седмицу кряду.

Он едва успел перекусить с дороги да повидать мать в избе, как