Питер Грант - Бен Ааронович

как чайная и подавало такую же славную смесь жирной еды, как любой транспортный кафе в стране. Хотя они разделяли региональную одержимость предоставлением родословной не только вашей свиньи, но и яиц, и картофеля. Преступно, я не могу сказать вам, как это было на вкус, потому что я практически барабанил по столу к тому моменту. Я уже собирался отвлечься, позвонив Беверли, когда Найтингейл позвонил и дал добро на сбор образцов.

— Я знаю, обстоятельства напряжённые, — сказал Найтингейл. — Но постарайся быть осторожным.

Я проверил свой планшет и обнаружил, что у меня есть письмо от Валида с инструкциями, как он хочет, чтобы образцы собирали, маркировали и транспортировали. Мне не нужно говорить тебе, насколько важно получить образец ДНК от подменыша, — написал он. Мы обсуждали создание базы данных «интересных» образцов ДНК, но, по-видимому, были юридические проблемы. Конфиденциальность пациентов, права человека и всё такое.

У мамы Доминика был полностью оборудованный офис.

— Со времён, когда она думала, что будет управлять этим местом как гостевой дом, — сказал Доминик, помогая мне распечатать формы согласия, которые я должен был подписать. — Хочешь, я помогу?

— Твоему начальнику не нужно, чтобы ты участвовал, — сказал я. — Кроме того, у тебя, должно быть, куча действий в участке.

— Они заставили меня пересматривать показания, данные в ходе первоначального расследования, — сказал он. — Иногда я бью себя по лицу, чтобы не уснуть.

— Если случится что-то захватывающее, я дам тебе знать, — сказал я.

Чтобы избежать как раз этого, я начал с Марстоу. И, чтобы избежать группы фотографов в конце их тупика, я срезал через близлежащий лес, перелез через их задний забор и постучал в кухонную дверь. Открыл Энди. Он посмотрел на меня озадаченно, пытаясь вспомнить, кто я, чёрт возьми.

— Заходи, — сказал он.

Он усадил меня на кухне и предложил пива, от которого я отказался в пользу чашки чая. Несмотря на открытое окно, на кухне было душно, и пахло крахмальным перегретым запахом детского питания. Энди сказал, что Итан плохо себя чувствует, а Джоанн наверху даёт ему калпол[330] и скоро спустится.

Я попросил у них образцы и показал формы. Он спросил зачем, и я решил сказать ему правду.

— Если Николь — на самом деле не Николь, мы сможем это определить, сравнив её ДНК с ДНК её родителей, — сказал я.

— Это я понимаю, — сказал он. — Зачем вам наши?

— На случай, если подменили Ханну, — сказал я. — Так нам не придётся делать две поездки в лабораторию.

Я наблюдал за его лицом, пока он это переваривал, а затем он мрачно усмехнулся.

— Подстраховка, — сказал он и подписал формы.

Я взял мазок с помощью набора для сбора, который одолжил у Доминика, который, как я понял, оставил позади уровень бойскаута и теперь приближался к уровню безумной готовности Бэтмена.

Когда Джоанн спустилась, Энди уговорил её подписать и дать мазок, а затем и Ханну — которая не переставала хихикать. Затем я установил по детектору у передней и задней дверей, точнее, я смотрел, как Энди аккуратно прикручивает их сам.

— Просто предосторожность, — сказал я.

— Мне не нравится, когда за нами следят, — сказала Джоанн.

— Он не следит за вами, — сказал я. — Это не датчик движения.

— А что он делает? — спросил Энди.

— Надеюсь, — сказал я, — если определённые условия будут соблюдены, он перестанет работать.

Я выскользнул через задний забор и пошёл по задам деревенских садов к Старому пасторскому дому и Лейси. На том основании, что чего глаз не видит, того рот не выболтает, я установил детектор в их огромном заднем саду, прежде чем забарабанить в их заднюю дверь.

Они встретили меня в том, что агенты по недвижимости назвали бы гостиной, я бы назвал жилой комнатой, а Найтингейл, без сомнения, — гостиной или, может быть, салоном. В загородном доме это не признак благосклонности.

Они не предложили мне чаю.

Дерек устроил большое представление, проверяя формы согласия, пока Виктория сидела рядом с ним на диване, сжав губы в линию и засунув руки между коленями.

— Я действительно не вижу необходимости в этом, — сказал он.

— В таком крупном деле, как это, — сказал я, — даже судебные доказательства могут быть оспорены. Знаете, насчёт сбора и всё такое. Лучше иметь два набора образцов — поэтому они и попросили меня собрать их, потому что я не из полиции Уэст-Мерсии, и я отправлю свои образцы в лабораторию в Лондоне. Отдельная полиция, отдельные образцы, отдельная лаборатория, отдельная цепочка хранения.

Дерек кивал, понимая, но Виктория просто смотрела на меня, не зло и не враждебно, а просто с нетерпением от ещё одного раздражения, которое ей сейчас не нужно — спасибо большое. Тем не менее, как и Марстоу, они подписали согласия и открыли рты для мазка из щеки.

Виктория настояла на том, чтобы сопровождать меня, когда я буду брать образец у Николь. Я не сказал ей, что я практически по закону обязан иметь взрослого в присутствии — с людьми легче управляться, если они сохраняют чувство контроля. Она провела меня в логово, где Николь сидела среди кучи фантиков от конфет и пустых пластиковых бутылок из-под Pepsi по 600 мл. Одна из них была у неё в руке, когда я вошёл, и она бездумно била ею об пол — очарованная звуком «бум», который она издавала при ударе. На плоском телевизоре шёл Отель Трансильвания без звука — я определил, что он прошёл примерно половину, — и один из контроллеров Wii покоился в пустой коробке из-под конфет Milk Tray.

— Ники, милая, — сказала Виктория. — Кто-то пришёл тебя навестить.

Николь перестала бить бутылкой Pepsi и повернулась, чтобы посмотреть на нас.

Я специально изучил фотографии Николь Лейси, сделанные незадолго до её исчезновения. На них она выглядела красиво, но немного странно: сочетание прямых светлых волос и тёмно-карих глаз означало, что даже с фотографическим выражением лица она смотрела на снимки с особой интенсивностью. Вживую она выглядела точно так же, и если глаза отличались или изменились, я не мог этого заметить.

На мгновение я был уверен, что моя теория о подменыше полностью ошибочна, но тут Николь улыбнулась мне. Это была чудесная улыбка «у меня день рождения, и мне подарили пони». Искренняя, как денежное пожертвование, и столь же подозрительная.

— А ты кто? — спросила она, вскакивая на ноги.

— Меня зовут Питер Грант, — сказал я.

— Питер хочет взять… — начала Виктория, но Николь, казалось, не слышала.

— Мамочка, — сказала она. — Шоколад кончился. Можно мне ещё шоколада?

Я почувствовал под собой обаяние[331], и оно было странно