Питер Грант - Бен Ааронович

одноразового телефона, хотя он был заглушён кучей вчерашней одежды. Немного повозившись, я сумел ослабить объятия Беверли достаточно, чтобы освободить руку, схватить телефон и поднести его к лицу. В сообщении было написано: ЧТО ТЫ ТЕПЕРЬ НАТВОРИЛ?

Я на секунду задумался и в итоге отправил: НЕ Я, потому что у одноразового телефона был паршивый предиктивный ввод текста, а свободная рука Беверли отвлекла меня в критический момент.

Я взглянул на часы и задумался, почему Лесли не спит в половине шестого утра. К счастью, Беверли отпустила мой член и перекатилась, утянув за собой простыню, пока не превратилась в белый комок посреди кровати. Я воспринял это как сигнал подниматься и как можно тише принять душ и одеться.

— Ты куда? — спросил комок в кровати, пока я натягивал ботинки.

— Иду проводить научные эксперименты, — сказал я. — Хочешь со мной?

Беверли подняла голову и подозрительно посмотрела на меня.

— Какие такие научные?

— Тауматологические, — сказал я.

— Ты издеваешься, — сказала она.

— Абсолютно серьёзно, — сказал я.

Беверли выпросталась из постели, встала и выгнула спину — ладони упёрлись в низкий потолок коровника. Затем она встряхнула дредами и посмотрела на меня, склонив голову набок.

— Это важно? — спросила она.

Мне так хотелось сказать «нет», но нельзя же вечно откладывать дерьмо на потом.

— Немного, — сказал я.

— Дай мне десять минут на душ, — сказала она.

Пока я ждал, я просмотрел заголовки дня. У Daily Mail была сенсация, но СМИ учуяли запах крови в воде, и круглосуточные новостные каналы передавали сводку каждые полчаса, с тизером на каждой пятнадцатой минуте — на случай, если у кого-то внимание такое короткое.

Согласно Mail, которая, похоже, была единственным изданием с какими-либо фактами, Николь Лейси обвинила родителей Ханны в том, что те выманили их из домов обещанием бесплатных подарков. Затем они и неустановленные лица должны были похитить их, по крайней мере Николь, и заставить идти пешком всю дорогу до Уэльса, где им пришлось спать в палатке, пока их не заставили идти пешком обратно. Шэрон Пайк в отдельной колонке предположила, что то, что детей заставили идти пешком, было хитрым ходом, чтобы избежать камер видеонаблюдения и систем автоматического распознавания номеров. Она писала о существовании сети временных лагерей, которые посещают новые путешественники, гастарбайтеры, цыгане, беженцы и румыны, которые, якобы, несут ответственность за шокирующий рост сельской преступности, безработицы и, некоторые говорят, за распространение ящура.

— Это просто глупо, — сказал мне позже Доминик. — Никто не верит, что румыны распространяют ящур — все знают, что это был Тони Блэр, пытавшийся уничтожить сельский образ жизни.

Круглосуточным новостным сетям понравилась идея теневой сети лагерей. Это дало им часы говорящих голов и возможность выставить представителя Migration Watch или UKIP против представителя правительства или, что ещё лучше, кого-нибудь из Объединённого совета по защите прав иммигрантов в надежде, что они убьют и съедят друг друга в прямом эфире.

Беверли вышла из душа и спросила, будут ли там ежевичные заросли. Я сказал, что, вероятно, да. Она понюхала вчерашнюю одежду, оставила джинсы, достала откуда-то запасные трусики и заменила вчерашний топ на льняной жилет, который достала из сундука. Я поморщился, когда она бросила грязную одежду обратно на кровать. Пришлось задержаться, чтобы найти пустой пакет из-под покупок и заставить её сложить одежду туда. Она, казалось, находила это необычайно забавным, но это потому, что её мама не заставляла её с шести лет гладить свои собственные рубашки.

Я смотрел, как она завязывает дреды в хвост, бессознательно прикусывая нижнюю губу, сосредоточившись на том, чтобы резинка легла именно так, как ей хочется. Она поймала мой взгляд, её глаза сузились в улыбке.

— Чего ты ждёшь? — спросила она. — Я думала, мы спешим.

Итак, мы забрались в «Асбо» с грузом детекторов магии в багажнике и направились в Школьный лес. Беверли спросила, что случилось прошлой ночью.

— Николь заявила, что Джоанн и Энди, или, скорее, их родственники, похитили её и Ханну, — сказал я.

— Бля! — сказала Беверли.

— Не только это, — сказал я. — Николь выступила со своей историей в присутствии Шэрон Пайк, внештатной журналистки и газетной обозревательницы. С предсказуемыми результатами.

Которые заключались в том, что главный инспектор Уиндроу явился со всей командой, чтобы «опросить» Энди и Джоанн, пока криминалисты прочёсывали их дом пинцетом и ультрафиолетом. Что было пустой тратой времени, потому что обыск этого дома проводился в первый же день операции «Мантикора» — даже Беверли это заметила.

— Это уже в газетах, — сказал я. — Уиндроу должен расставить все точки над i и перечеркнуть все t[329] и так далее.

Он также велел мне не попадаться на глаза.

— Ситуация и так достаточно запутанная, — сказал он, — чтобы впутывать в неё «дополнительные» элементы. — Он был слишком профессионален, чтобы сказать это вслух, но было ясно, что он ожидает, что Марстоу будут исключены из расследования довольно быстро — и тогда он надеялся, что пресса, а вместе с ней и политика, уйдут. — Я слышал, у вас на завтра кое-что намечено с Домиником, — сказал он. — Хорошо. Вы двое можете следить друг за другом, чтобы не вляпаться в неприятности.

Мне почудилось, будто откуда-то издалека донёсся глухой смех Лесли. Но я почти уверен, что это было воображение.

— Ты не против снова подняться сюда? — спросил я, когда «Асбо» взбирался на вершину гребня. — Ты не наступишь ни на чью территориальную imperative?

— Ты беспокойся о своей работе, — сказала Беверли. — Я о своей.

Доминик ждал нас наверху переулка. Он открыл ворота, чтобы я мог заехать и припарковаться у скелета древнего амбара, сохраняемого Национальным фондом. Стэн ждала с ним, оба потели даже в тени западных тсуг — думаю, было ещё жарче, чем во второй день, когда Доминик привозил меня сюда, чтобы посмотреть на тайник его «кореша».

На Стэн был тот же грязный синий комбинезон, что и при нашей первой встрече, всё ещё с завязанными вокруг талии рукавами. Но, в уважение к жаре, на ней был сине-белый полосатый топ-бикини в стиле 1950-х, который подошёл бы для неприличной открытки с пляжа. Её кожа была цвета снятого молока, и я боялся, что она обгорит.

Стэн была с нами, потому что у неё был квадроцикл с прицепом, который должен был избавить нас от необходимости тащить детекторы вручную. План состоял в том, чтобы разделиться: мы с Беверли пойдём вниз по склону к Покхаус-Вуду, а Доминик и Стэн развернут детекторы дальше вдоль гребня, на лесозаготовительной дороге, где мы встретили Принцессу Луну, а также на Крофт-Амбре и пешеходных тропах, сходившихся к нему.