Видок 1-5 - Григорий Константинович Шаргородский

окрасе. Теперь и дураку понятно, что нам не выйти. Пастырю зверей не нужна армия, хватит парочки медведей, пусть и не таких огромных. Они не дадут нам даже высунуться из этой норы, пока Злоба не окрепнет. И тогда подземелье станет склепом уже для нас. Напрашивался лишь один выход, но он мне по-прежнему не нравился. Неужели придется убивать ребенка?

Из тягостных мыслей меня вырвала тишина. Песнь Намии резко оборвалась. Шаманка с удивленно расширенными глазами смотрела во тьму земляной штольни.

Она что-то сказала по-якутски. Я не понял и вопрошающе посмотрел на Эргиса.

— Он пришел, — так же ошарашенно выдохнул на русском сахаляр.

— Кто — он?

Ответа я не услышал, зато увидел, как эта оглашенная сорвалась с места и буквально ринулась во тьму прохода, ведущего наружу, прямо навстречу опасности.

— Куда?!

Пока из меня вылетали глупые вопросы, Эргис рванул следом, так что мне удалось вбежать в штольню третьим.

Я бежал, боясь, что сейчас наткнусь на клубок из парочки сахаляров и грызущих их волков, но ничего подобного не было. Мало того, когда выскочил наружу, то увидел не только пораженно замерших соратников, но и десятка три голов разномастного зверья. Все они не спешили нападать на людей, а столь же ошарашенно уставились на опушку у разгромленного лагеря профессора. Там прямо в воздухе висела знакомая горбатая фигура. Пастырь зверей дергался, словно висельник, а за его спиной клубилась тьма, которую не могло разогнать даже высоко стоявшее солнце.

От этой тьмы повеяло жуткой силой и яростью. Нечто подобное я чувствовал, когда наткнулся на хозяина Топи. Но там дух, несмотря на свою пугающую мощь, казался ребенком, играющим с непонятной зверушкой. Здесь же ощущалась не только огромная сила, но и невообразимая древность.

Корчившийся в воздухе горбун еще раз дернулся, а затем его смяло в бесформенный комок, как бумажную фигурку. Этот жуткий мясной шар упал на землю, и тьма начала сгущаться. Через секунду она воплотилась в фигуру старика в меховых одеждах. Он опирался на корявую клюку, и даже с такого расстояния я заметил насмешливую улыбку. Теперь от этого существа веяло чем-то веселым, а не прижимающей к земле яростью, как секунду назад.

Я даже без подсказки догадался, что к нам на огонек заглянул пресловутый Бай Байанай — дух — покровитель всего живого в этих лесах. Похоже, старик услышал плач Намии, и ему явно не понравилось, что кто-то так вольно распоряжается жизнями его питомцев.

Эргис и Намия тут же встали на колени. Я позволил себе лишь глубокий поклон. У меня свой бог, но выказать почтение тому, кто спас наши жизни, точно не помешает.

Так же внезапно и стремительно, как тьма превратилась в человеческую фигуру, старик растаял легкой дымкой.

Окружавшее нас зверье, не проявляя агрессии, быстро разбежалось по лесу.

— Расскажи кому, не поверят, — глупо улыбаясь, произнес Эргис.

— А ты не рассказывай, — дал я дельный совет сахаляру, особенно ввиду того, что сейчас на свет божий выберется сам брат-инквизитор.

Парень понимающе кивнул мне в ответ. А вот Намия, похоже, перенервничала. Какой бы железной ни казалась мне шаманка, но и у нее есть предел.

Я присел рядом и приобнял ее. Девушка с облегчением вздохнула и, уткнувшись мне в грудь, заплакала. Выскочивший из прохода Чиж пораженно замер, не понимая, что происходит.

Чуть позже из штольни потянулись наши соратники, заодно выводя лошадей.

Чтобы вернуться в стойбище всем нам, трех лошадок было маловато, но этого и не требовалось.

— Брат Иннокентий, Намия, отнесите девочку на достаточное расстояние отсюда и разбивайте лагерь. — Придя в себя, я начал раздавать указания. — Найдите поляну, чтобы смог сесть дирижабль. Мы с Эргисом немедленно отправляемся в Якутск.

— Но как же… — порывался возразить Чиж.

Пришлось его осаживать:

— Осип, без возражений. Сам бы не поехал, но боюсь, что без подтверждения моего присутствия на телеграфной станции телеграмму просто сунут в долгий ящик. Все, собираемся.

Бедному Эргису пришлось даже перепоручить поиски своего коня другим казакам, и через пять минут мы уже скакали по лесной тропинке. Скорость выбирал сахаляр, но было видно, что он принимает решения на грани риска — слишком уж многое зависело от того, как быстро мы прибудем в Якутск.

К стойбищу, ставшему главной базой нашего отряда, мы выехали на закате. Я порывался просто сменить лошадей и двинуться дальше, но Эргис и изнывающий от любопытства Фролов отговорили меня и были совершенно правы. Рассказывать уряднику о наших приключениях пришлось моему спутнику, потому что сам я, едва присев на топчан в балагане, тут же выключился — словно кто-то нажал кнопку.

Глава 8

Утро было очень ранним и до омерзительности недобрым. Болело все тело, а ведь его еще нужно возвращать в седло. От одной мысли об этом впору пожалеть, что меня вчера не пришиб медведь.

Помощь пришла от старого характерника. Он преподнес мне какой-то отвар, и жизнь стала чуть лучше. По крайне мере, ушли суицидальные мысли. И все равно возвращение в седло было мукой.

В дальнейший путь мы отправились в усиленной компании еще двух казаков. Этот конный марш-бросок запомнился мне очень смутно и казался перманентной пыткой. Так что вынужденную передышку, которую пришлось сделать, когда мы встретили идущего на подмогу войскового старшину с тремя сотнями казаков и якутов, я воспринял как дар небесный.

Говорил, сидя на заботливо подложенной Эргисом шкуре, на которую я плюхнулся прямо возле лошади, как только выпал из седла. Казаки понимающе придержали усмешки и слушали внимательно. Засулич лишь ошалело качал головой и делал большие глаза. Ничего, когда увидит подземный дворец, расстанется не только с сомнениями, но и с кучей иллюзий в отношении своего понимания местных реалий.

Обратно в седло меня в прямом смысле усаживали. А провожали сочувственными взглядами. Все, теперь только на паромобиле или дирижабле, а гужевой транспорт — лишь в крайнем случае и в виде комфортабельной коляски.

До Якутска добрались задолго до заката. Эргис очень грамотно выбрал путь и скорость движения, но легче мне от этого не стало. В город я въезжал в полуобморочном состоянии.

И все же, когда сполз с седла и встал на твердую землю, а затем чуточку посидел прямо на ступеньках лестницы телеграфной станции, стало легче. Даже смог подняться на ноги, хоть и с небольшой помощью Эргиса.

Мои мучения не оказались напрасными. Через час после отправления телеграммы с кратким отчетом и просьбой прислать «Буревестник» пришел ответ, вырвавший из меня длиннющую тираду с отборнейшим матом. Уверен,