Загадка загадочной загадки - Василий Чернов

Я полистал фотоальбомы, найденные в стенке, там же нашлись разные документы, из которых я узнал, что моих родителей зовут Александр Павлович и Ирина Васильевна. Жили мы действительно в Москве, на улице Скаковая, и это было довольно круто. Наткнувшись в книжном шкафу на карту Москвы, я изучил близлежащие улицы и взял на заметку, что нужно зазубрить схему метрополитена. Жаль, документов на квартиру в стенке оказалось, очень интересно знать, принадлежит ли какая-то доля лично мне.

Потом я перекусил на кухне чаем с бутербродами, попутно изучил содержимое шкафчиков — где кастрюли, где что. На кухне ещё обнаружилась встроенная кладовка, забитая припасами — мыло, серая туалетная бумага, спички, соль, макароны… Я озабоченно стал копаться, мне почему-то показалось важным найти гречку. Нашёл, облегчённо вздохнул, и невесело посмеялся — привычка делать запасы, видимо, уже укоренилась на генном уровне. Кто знает, что пришлось пережить этой семье, прежде чем прийти к нынешнему благополучию?

Я уже собирался перейти в спальню родителей для продолжения изысканий, но вдруг раздался звонок в дверь. Я вздрогнул от неожиданности. У мамы ключи, отец, она говорила, должен вернуться только в субботу. В домофон, а он тут был, не звонили. Соседи? Я снял тапки и босиком прокрался в прихожую по холодному линолеуму. Не зажигая света, осторожно заглянул в глазок. Звонок повторился.

За дверью стояла какая-то бабка. Видимо, действительно соседка, можно не открывать. Я вернулся к тапкам, а то ноги уже серьёзно замёрзли. И вдруг разозлился на себя — крадусь тут, звонков шугаюсь! Я у себя дома или где? Решительно топая, я вернулся к двери, крикнув:

— Кто там?

Из-за двери послышался приглушенный голос:

— Ванечка, это Эмма Карповна!

Какая любезная бабка, теперь не надо выяснять, как её зовут. Я открыл дверь.

— Добрый день, Эмма Карповна.

— Здравствуй, Ванечка! А мама дома?

— Нет, её нет, зайдите вечером, — я постарался, чтобы звучало как можно вежливей, и собрался захлопнуть дверь.

— Ой, а я думала, она мне парочку яиц одолжит, — бабка была настроена на беседу.

Я пожал плечами и, извиняющиеся улыбнувшись, захлопнул дверь. Кажется, Эмма Карповна возмущённо ахнула.

Не, а чего? Надо яиц — сходи в магазин. Она ещё потопталась на площадке — я подглядывал в глазок — и наконец, скрылась в квартире напротив.

А я вдруг почувствовал страшную усталость, и решил полежать. Так и проспал до маминого прихода.

Проснулся, когда уже по квартире плыли аппетитные запахи жареной картошки, зашёл умыться и вышел на кухню. Как и ожидалось, мама была там.

— Как ты себя чувствуешь? — первым делом спросила она.

— Лучше, чем вчера, — осторожно ответил я.

— Хорошо, — с облегчением кивнула она, и тут же нахмурилась. — Меня подкараулила Эмма Карповна, говорит, ты ей нахамил.

Вот ведь карга старая. Я изумлённо поднял брови:

— Вовсе нет, я только сказал, что ты будешь вечером. Если она сочла это хамством, то у неё с головой проблемы.

— Ваня! — укоризненно воскликнула мама, и принялась докапываться дальше. — А яйца?

— Что — яйца?

— Она говорит, ты отказался одолжить ей яиц, а она как раз пекла кекс, — мама говорила, раскладывая по тарелкам картофель с сосисками. Я сел к столу.

— Никаких яиц она у меня не просила, — честно ответил я, ведь действительно, просьбой это было сложно назвать. — А даже если бы и попросила, я бы не дал, вдруг бы у тебя самой на них планы были? И вообще, прежде чем печь, надо убедиться, что у тебя есть всё необходимое, а не побираться по соседям, — я наконец-то занялся едой.

— Ваня, ты говоришь ужасные вещи, — мама тревожно смотрела на меня, трагично изломив брови.

Я чуть не подавился.

— Это какие?

— По-твоему выходит, что если я попрошу у соседки соль, или спички, то я побираюсь?

— Ты не попросишь, — уверенно ответил я, кивнув на кухонную кладовку, — но в общем-то да, так и есть.

— Какой-то кошмар, — пробормотала она, приложив ладонь ко лбу, словно проверяла температуру.

— Мам, ты чего? — ну вот, расстроил женщину. — Да она правда не просила яиц.

— Может, так и надо? — не слушая меня, вздохнула она и встала. — Посуду помоешь, я отдохну.

— Ладно, — я почувствовал себя виноватым — она после работы ещё ужин готовила, а я весь день дома просто так проторчал, да ещё соседка эта.

Так что я спокойно поел, помыл посуду и прибрался на кухне, пока мама смотрела «Санта-Барбару» в гостиной. Потом началась какая-то передача, но она выключила телевизор.

— Пожалуй, лягу пораньше, устала что-то.

Я тоже пошёл к себе в комнату, сел на подоконник и долго смотрел на небо, размышляя, как теперь дальше жить — подросток всё же существо зависимое: ни денег, ни свободы в принятии решений, или, например, передвижения. Если я всё же вспомню, в каком городе жил, поехать туда всё равно не смогу. И не потому, что в стране разгул преступности, а просто незачем. Выходит, надо строить свою жизнь с тем, что есть, не рассчитывая, что внезапно перенесусь обратно и всё станет, как было. Придётся принять это тело и эту семью как свою, и просто жить жизнь в меру своих способностей.

Глава 3. Возвращение отца

Спать не хотелось — днём выспался, и я от нечего делать стал разглядывать Ванечку в зеркало на внутренней стороне дверцы шкафа.

Ну, не красавец, но отнюдь не урод. Светло-русые волосы и широкие брови цветом чуть темнее волос, лицо с правильными чертами, светло-серые яркие глаза. Нос обычный, губы тоже. Был бы очень даже симпатичным, если бы не россыпь прыщей на лбу и ещё по-детски пухлые щёки. Ну, пухлость эта возрастная, и скорее всего пройдет в ближайший год, а вот от прыщей надо избавляться. Вспомнилась увиденная по телевизору реклама лосьона «Клерасил».

Я скинул футболку и штаны, но поскольку дверь была без запора, трусы снимать поостерегся, вдруг Ванина мама зайдёт за чем-нибудь. Ну что сказать, жалкое зрелище — тело было худым, хилым, и наверняка слабым. Над этим надо работать, хотя и не представляю, с чего начинать. С утренней зарядки и отжиманий, наверно, ведь никаких гантелей или домашних тренажеров в квартире я не видел. Надо хоть эспандер приобрести.

Я ещё погримасничал перед зеркалом, проверяя, как будут на лице смотреться разные выражения и эмоции, и поймал себя на том, что всё-таки отношусь к парню в зеркале, как к чужому, вот не верится мне всё же, что это я сам теперь так