Лекарь-палач - М. Браулер

Понятно, подобное жестокое и необъяснимое убийство на территории столичного университета взбудоражило всех, и долго будет обрастать совершенно нереальными деталями. Так именно и функционирует страх.

Осматривая стеклянные прилавки, я понял, что голод усилился. Странно, после такого утра аппетит должен был надолго пропасть. Тело, однако, живет по собственным законам. Я набрал еды больше, чем обычно, взял большой капучино и сел за столик, где уже отпивал свой кофе профессор.

— Странно, но детали события, возможно сильно искаженные, навели меня на некоторые мысли, — задумчиво сказал я, смотря в окно.

— Какие? — коротко спросил профессор.

— Игорь Станиславович, вы не могли бы помочь в одном вопросе, — быстро выпалил я, боясь, что в другой раз не осмелюсь спросить.

— Конечно, — с готовностью закивал профессор, немного удивившись. — Правда не понимаю, чем я смогу вам помочь? Там явно область медицины, ну и возможно понадобиться психиатрическая экспертиза. Потому что подобное мог сделать только больной человек. Очень больной…

Второй раз я задавал себе вопрос «зачем?» относительно собственного пытливого мозга. Вот зачем я полез в дебри, в которых не разбираюсь и где каждое положение может быть вымыслом?

— Вы же историк, — я набрал воздуха, собираясь задать вопрос, не выдав при этом сумасшедших идей, роившихся в моей голове.

— Имеющиеся факты позволяют утверждать, что да, — кивнул профессор.

— Вы можете рассказать все, что известно об алхимических практиках, — ну вот я наконец это сказал, почувствовав облегчение. — Не подумайте только, что я тронулся рассудком. Просто мне нужно кое-что проверить.

— Вы верите в совпадения? — спокойно ответил профессор, не высказав удивления относительно странного вопроса.

Нет, я не верил в совпадения, и события последующих месяцев позволили мне сделать однозначный вывод. Совпадений не бывает.

Игорь Станиславович замолчал, медленно отпивая кофе, а я продолжал изводить себя сомнениями. И правда зачем? Что меня толкало к изучению вопросов, которые не имели никакого отношения к моей жизни? Надо было готовить доклад на научную конференцию, посвященную передовым открытиям в медицине. Заниматься тем, что получалось и признавалось в обществе, а не лезть в темные дебри извращенного человеческого мозга.

Тогда я просто не знал, что за все обязательно придется заплатить. Тем более за нездоровый интерес к темным пластам истории.

— Снова подчеркну, что не собираюсь лезть в секреты расследования этого страшного преступления, — наконец заговорил профессор. — Ответите, если сможете. Детали убийства привели вас к подобным мыслям?

— Вы правильно мыслите, — сдержанно сказал я, прекрасно понимая, что нельзя рассказывать подробности преступления.

— Странно, что вы спросили, — сказал Игорь Станиславович. — Я как раз готовил статью в научный исторический журнал. Правда, не совсем по озвученной теме, но косвенно касался и заданного вами вопроса.

— Есть ли что-нибудь интересное по практикам алхимиков? — повторил я вопрос, ощущая необъяснимое возбуждение.

— Ну вы должны понимать, что мы подходим к изучению реальности с разных, так сказать сторон, — ответил профессор витиевато. — Я изучаю исторические закономерности, вы изучаете медицинские практики. Поэтому раскрыть медицинские аспекты такого явления, как алхимия, я не смогу.

— Понятно, — кивнул я. — Вы сказали, что готовили доклад. О чем?

— Тема русских алхимиков, особенно в начале своего развития будоражит умы многих историков, — ответил профессор. — Принято чаще обращать внимание на европейские практики данного явления. Однако в России, начиная с XVI века и вплоть до начала XVIII века, алхимия имела серьезный вес и представлена многими известными именами.

— Первые алхимические эксперименты относят к XVI веку, как я и сказал, — продолжал профессор. — Ранние влияния пришлись на эпоху Ивана Грозного, алхимия проникала в Россию вместе с приглашенными иностранцами, врачами, аптекарями, дипломатами. Расцвет данного феномена приходится на период 1670–1730 годы. Во времена Петра I алхимия можно сказать, процветала, проводилось множество экспериментов. Постепенно исследования становились все более научными и вытеснили ненаучные практики. К началу XVIII века алхимия может и осталась, но больше ушла в маргинальную область. В принципе можно сказать, что наука победила.

— Вы задали слишком широкое поле для исследования, — профессор внимательно посмотрел на меня, прервав короткую лекцию по истории. — Нужно сузить временной промежуток. Что именно вы хотите узнать?

— Если бы я знал, — совершенно искренне огорчился я. — Не подумайте, я не сошел с ума. Просто некоторые, так сказать, детали… преступления… выбиваются из общих представлений и имеют уникальные характеристики.

— Даже и без секретности, поверьте совсем не хочется знать деталей, — быстро сказал Игорь Станиславович. — Никто не собирается считать вас безумным. Спросите, что именно вас интересует? Может смогу помочь.

— Какие проводились опыты? — быстро спросил я. — Ну я имею в виду, есть ли данные, чем занимались русские алхимики?

— Поверьте мне, многие занимаются поиском ответов на этот вопрос, — парировал профессор. — Еще раз повторюсь, я историк. В общих чертах, алхимики в России также, как и в Европе, искали философский камень, занимались опытами по превращению металлов в золото. Процветало такое направление, как составление гороскопов. Волновали деятелей данной сферы возможности очистки металлов, создание огня, так скажем. Очень популярной была ятрохимия — создание лекарств, ядов. Разумеется, кроме философского камня, ключевым было создание «живой воды», эликсира бессмертия…

— При помощи каких ингредиентов алхимики пытались создать, как вы сказали, эликсир бессмертия? — спросил я, сразу поняв свою ошибку.

— Ну вы спросили, — покачал головой профессор. — Откуда у историка познания в медицине, тем более в алхимических практиках? Знаете, что я вам скажу. Почитайте исторические архивные материалы.

— С удовольствием, какие? — мозг уже включился в игру, и научный интерес перекрыл стремление к безопасности.

— Пройдемте в мой кабинет, предоставлю некоторые редкие источники, из собственной, так сказать, библиотеки, — поднялся Игорь Станиславович.

Вычисляя позже отправные точки, на которых еще можно было повернуть назад, я вспоминал, как шел обратно к университету вместе с профессором истории. Идеальный шанс отказаться, перестать, наконец, играть в детектива, и вернуться к собственной жизни.

Но я не отказался, не подозревая в тот момент, что прыгаю с огромной скалы не в глубины истории, но в пропасть черной человеческой души.

Весь вечер дома я внимательно изучал переданные профессором архивные документы. Почему я выбрал эпоху зарождения алхимии в России, я и сам не знал. Совпадений, как понял намного позже, и правда не бывает.

На удивление, у Игоря Станиславовича оказались копии совершенно редких фолиантов времен Ивана Грозного, документы Аптекарского приказа, приказы Тайных дел, также личная переписка и документы царского двора. Профессор также дал мне пару очень редких манускриптов с описанием экспериментов, проводимых российскими и европейскими алхимиками.

И это был последний момент, когда еще можно было повернуть назад. Я мог не читать. Просто не открывать и не изучать подробности черной науки.

Я ведь